Глава 25 · Рита

Я как-то рефлекторно дергаюсь вперед. Даже не думаю, что делаю. Просто вижу, как этот урод снова замахивается на Диму, как рука идет по дуге, и внутри что‑то резко срывается, будто щелкает тумблер.

— Ты что творишь⁈ — вырывается у меня, так, что аж голос срывается.

Бросаюсь на неадеквата и и хочу ему в рожу вцепиться, лишь бы не позволить ему еще раз ударить мужа. Но Дима успевает увернуться от второго удара, да еще и меня ловит неожиданно и одним ловким движением задвигает к себе за спину.

— Не лезь, — рычит на меня тихо, но так категорично, что кажется еще мне достанется, если ослушаюсь.

А он тут же бросается на уродов, обступивших нас с двух сторон. Одного добивает с первого же удара, — кажется тот и без того уже с трудом на ногах держался. А у второго первым делом выбивает из руки проклятую палку, она валится на пыльный асфальт, а следом и сам ублюдок, посмевший бить исподтишка.

А я все не могу перестать наблюдать за Димой, и его пугающе окровавленным лицом, и диву даюсь, как он вообще до сих пор н аногах держится. И ведь не только «держится», похоже он и не собирается отсанавливатсья, пока в полной мере не накажет уродов.

Он снова шагает к ним, и у меня внутри все холодеет. Не из‑за них. Из‑за него. Потому что боюсь, что он пострадает еще сильнее. Поэтому, недолго думая, хватаю его за руку и останавливаю.

— Хватит, Дим. Пойдем.

Он дергается, резко оборачивается. Смотрит так, что мне хочется отступить, сделать шаг назад, но я стою, и не собираюсь отпускать его, даже если он попробует спорить.

— Пожалуйста, — почти шепчу я севшим от напряжения голосом.

И в его взгляде будто проясняется что‑то, он перестает быть настолько пугающим.

Осторожно тяну его за руку, пытаясь понять, поддастся ли он мне, и к собственному облегчению понимаю, что он наконец очнулся будто.

Шагаю к парковке, и Дима идет вместе со мной, и я даже руку его отпускать боюсь, страшно, что он решит вернуться и добить этих уродов.

В ушах звенит. Открываю пассажирскую дверь своей маленькой машинки и буквально заталкиваю бывшего мужа внутрь.

— Садись.

— Давай лучше я поведу, — пытается спорить он, но все же поддаваясь моим рукам, опускается на сиденье. — Ты же перепугалась до одури.

— А ты пьян, и с разбитой головой, — отвечаю резко. — Так что сиди уже.

Захлопываю дверь сильнее, чем нужно. Обхожу машину, сажусь за руль. Руки дрожат, пальцы плохо слушаются, но я делаю вид, что все нормально. Завожу двигатель и выезжаю с парковки.

Первые минуты едем молча. Однако я кожей чувствую его взгляд на себе. Но не поворачиваюсь. Смотрю на дорогу, считаю светофоры, стараюсь держать дыхание ровным. Меня злит, что он пялится на меня. И злит, что мне не все равно.

— Куда едем? — Дима первым нарушает тишину.

— В больницу, естественно, — говорю сразу. — У тебя голова разбита.

— Не выдумывай, — отвечает он раздражающе спокойно. — Царапина обычная.

— Ну конечно, царапина, — фыркаю я. — Тогда почему так много крови?

— Уже ничего нет, — отмахивается он, откидывает козырек и мельком бросает взгляд в зеркало. — Ну вот, что и говорю. Уже все прошло. Так что в больницу я не пойду, можешь не тратить время. Но то, что ты обо мне беспокоишься — приятно, — ухмыляется гад.

— Да больно ты мне нужен! — фыркаю в бешенстве. — Не хочешь в больницу — мне же легче.

И очень кстати наконец сворачиваю на свою улицу. Благо клуб оказался недалеко, ведь на долгие дистанции я сейчас с ним точно не готова ехать. Да и с каждой минутой меня начинает сильнее трясти от осознания всего, что могло случиться, если бы Дима не успел вовремя.

Паркуюсь во дворе и выхожу, не желая и дальше находиться с мужем тет-а-тет в запертом пространстве.

Дима выходит следом, и обходит машину, ко мне приближается, будто нам еще есть о чем разговаривать.

— Чаем угостишь? — спрашивает буднично, словно мы просто заехали ко мне после обычного вечера.

— Вот еще, — отвечаю сразу. — Возвращайся к своей Карине. Она, думаю, и чем поинтересней угостит.

— Она — не моя, — говорит он. — Мы расстались сразу, как я тебя увидел.

— Вот так спасибо, — язвлю я. — Но смею заметить, что это меняет — ровным счетом ничего.

Уже хочу было уйти, но вдруг замечаю, что рана на его голове все-таки до сих пор кровоточит, и я как‑то по инерции подаюсь ближе, желая оценить травму в свете уличных фонарей:

— Уверен, что в больницу не нужно? — скольжу дрожащими пальцами по его лицу.

— Уверен, обо мне не волнуйся. Лучше сама завтра к врачу сходи, — он кивает вниз, явно на мой живот, — проверься, все ли в порядке после такого стресса.

Только сейчас вспоминаю, что приврала ему о том, что беременна.

Может, потому он и не хочет мне признаваться, что у него что‑то болит?

Как же раздражает это его упрямство. Но еще сильнее бесит то, что я чувствую себя виноватой в том, что его ранили. Хотя, по сути, виноват он сам из‑за своей прошмы Кариши.

— Может, тебе такси вызвать? — не могу успокоиться. — Или все же скорую?

Смотрю на него внимательно. Он пьян. Не в ноль, но достаточно, чтобы притупилась боль, и чтобы он плохо осознавал масштабы проблемы с головой. Так что одного его оставлять — точно плохая идея. Нужно оценить рану, и его состояние в целом, а там уже либо вызвать скорую, либо его водителя, чтобы его забрал кто-то, кто может проследить если ему станет хуже. так что похоже выбора у меня особо нет…

Выдыхаю отчаянно, и наконец сдаюсь:

— Ладно. Заходи.