Глава 30 · Рита

Его руки нагло сминают мое платье, задирая его до самого живота, а губы не отрываясь сползают по моей шее.

Один поцелуй… я позволила всего один поцелуй, и как только он прервется, я остановлю его.

Остановлю ведь?

Голова так кружится, будто я пьяная сейчас. Из-за этого не могу нормально соображать. Все — долбанное воздержание. И надо же было об этом ляпнуть бывшему мужу. Да еще и выдать почти все свои тайны! Совсем умом тронулась. Однако по мере того, как Дима продолжает жадно шарить своими ручищам по моему телу, как его губы неотрывно скользят по моей коже, я все меньше могу руководствоваться здравым смыслом.

Скольжу непослушными руками по широкой шее мужа и невольно выгибаюсь вся ему навстречу.

Просто физиология. И все.

Сейчас он прервется и я выпровожу его. Непременно.

Но я уже слышу, как на мне трещит ткань дурацкого неудачного платья феи, и дышать наконец-то становится проще. А по моим бедрам вдруг сползают трусики, вынуждая меня хоть немного «трезветь».

— Дим, перестань… — выдыхаю я слабо. — Это ведь ничего не меняет. Ни-че-го! — пытаюсь хоть немного придать своему голосу жестокости. — Есть у меня муж или нет — никак к тебе не относится.

Но кажется его больше не волнуют слова. Он все продолжает целовать мою шею, спускается к ключице, кажется не собираясь прерываться что бы ни произошло. И судя по тому, как настойчиво мне в бедро упирается его твердый член, настроен он крайне решительно.

А я…

— Аххх… — выдыхаю, когда он вдруг накрывает мой сосок своим горячим ртом. И это вынуждает резко включиться: — О… нет-нет! Только не здесь! — шепчу в панике, и пытаюсь отпихнуть его голову от своей груди, пока он ненароком не раскрыл последний мой секрет. — Нельзя! Пусти!

Конечно он не поддается. И я просто мечусь в ужасе, что сейчас он меня раскусит.

Нужно срочно что-то предпринять. Надо остановить его! Как я вообще могла позволить этому подлецу прикоснуться к себе! Совсем чокнулась? Надо немедленно это пресечь!

Клянусь, я уже чувствую как начинается прилив и понимаю, что сейчас может случиться катастрофа, поэтому что есть силы толкаю голову бывшего вниз, он довольно неожиданно поддается, и…

— Ох, черт! — взрываюсь от удовольствия, когда его губы вдруг находят средоточие моего напряжения. — Филатов, чтоб тебя…

Выгибаюсь в спине, когда его язык проскальзывает между моих губ, и чувствую, как в меня бесцеремонно проникают его шершавые пальцы.

— Боже… — выдыхаю, стискивая в пальцах его короткие волосы и невольно притягивая его голову к себе сильнее.

Он всегда говорил, что сам получает удовольствие, когда мне хорошо. Что для него важнее, что испытываю я, чем его собственный оргазм.

Он так терпеливо раскрывал мою чувственность, ведь я досталась ему девственницей и ничего не умела. И он всегда был таким бережным со мной. Заботливым. И в то же время… откровенным.

Он с самого начала прямо говорил о своих желаниях, и мягко учил меня всему.

Должно быть поэтому… поэтому я не хочу ни одного мужчину кроме него. Поэтому я даже представить себе не могу, чтобы кто-то другой вот так трогал меня, целовал во всех местах и уж тем более трахал. Я все еще… хочу только его.

Всегда.

— Ааа… — из моего горла вырывается стон, и я будто взрываюсь от всего того напряжения, что копилось во мне долгие месяцы.

У меня перед глазами искры сверкают. Волны оргазма продолжают накатывать даже когда Дима перестает терзать мою чувствительную плоть и скользит своим непрекращающимся поцелуем вверх, будто обжигая мою кожу своим дыханием.

— Такая сладкая, — шепчет он, не отрывая своих губ от моей кожи. — Я так соскучился, любимая…

Я будто в бреду. Будто во сне. В нереальном теплом сне, из которого не хочется просыпаться.

— И я… — выдыхаю, когда его губы находят мои, но не спешат завладевать, так же едва касаясь кожи замирают, и наше дыхание смешивается в одно.

— Я знаю, родная, — продолжает шептать Дима, — я не должен был тебя оставлять. И больше не повторю эту ошибку. Я всегда буду с тобой.

— Даже не думай… — начинаю было протестовать я, но даже не успеваю договорить, чувствуя, как на смену его пальцам приходит нечто куда более горячее и большое. — О, черт…

— Ты ведь тоже хочешь меня, милая, — рокочет мне в рот Дима. — Я это с первой встречи чувствую.

— Я уже сказала: это просто секс, — строго отрезаю я, но тут же стону, когда он проталкивается в меня глубже: — Оххх!

Мозги расплываются от этого его животного напора. Но я стараюсь взять себя в руки, и упрямо заглядываю в его глаза:

— Только раз! Ясно? — требую строго. — Мы сделаем это только один раз, а потом ты исчезнешь из моей жизни, понятно тебе? Будем считать, что это просто не закрытый гештальт, или адреналин после стычки с этими придурками или… Ахх! — снова выгибаюсь навстречу его медленным толчкам. — Филатов, ты слушаешь вообще?

— Мгм, — он снова жадно целует мою шею, стискивает меня в объятиях, и прерывается только чтобы ответить: — Боюсь, солнышко, чтобы закрыть этот гештальт одного раза нам с тобой будет недостаточно.

— С чего это вдруг… Ах! Мхм! — больше не могу сдерживать стоны, когда Дима ускоряет движения бедрами и наконец завладевает моим ртом в полную силу.

Ощущение, что он нарочно дразнил меня все это время. Чтобы я просто не могла удержаться, чтобы с тем же голодом не ответит ему теперь.

Как же хорошо, боже…

Как же мне сейчас чертовски хорошо.

И так же сильно… страшно.

Ведь рано или поздно это закончится. И я очнусь. В суровой реальности, где не должна была позволять бывшему мужу прикасаться к себе. Но позорно не смогла устоять.

— Ненавижу тебя, Филатов, — шепчу ему в рот, когда он прерывает поцелуй, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ненавижу всей душой, — и так же крепко вцепляюсь в его шею пальцами.

— А я тебя все еще люблю, родная…