Эпилог

Я стою посреди украшенного зала и оцениваю проделанную работу.

Солнечный свет льется сквозь высокие окна, играет на бокалах, на белых скатертях, на живых цветах, которые мы с Леной вместе выбирали, до хрипоты споря над каждым оттенком. Музыка негромкая приятная, гости смеются, официанты снуют между столами, и всё работает так чётко, что я бы, наверно, прослезилась от профессиональной гордости, если бы не была слишком занята тем, чтобы не сойти с ума от счастья за сестру.

Потому что сегодня у Лены свадьба.

У моей взбалмошной и самой любимой сестренки, которая сейчас стоит в центре зала в узком атласном платье, красивая до неприличия, и делает вид, что совсем не волнуется. Хотя я-то знаю, как она ночью гоняла меня по видеосвязи, потому что не могла решить, какие серьги выбрать: надо ж было додуматься в последний момент заказывать новые аксессуары. И как с утра она бесилась из-за какой-то складки на фате, которая никак не хотела отглаживаться. И как десять минут назад шипела на своего теперь уже мужа, чтобы он не смотрел на неё так довольно, потому что у неё от этого «руки трясутся».

Я улыбаюсь, глядя на неё, и в этот момент мне в ноги врезается маленький мотор:

— Мамааа! — кричит Сеня, обнимая меня за колени.

— Господи, — выдыхаю со смехом, — ты меня с ног собьешь, сильный же такой.

Он только хохочет и опять несётся через зал. Шустрый, в белой рубашечке и с бабочкой набекрень. У него уже красные щеки от беготни, и надо бы его чуть угомонить, но сегодня он под ответственностью дедушки, так что я не лезу, мне и без того сегодня дел хватает.

— Сеня! — кричу ему вслед. — Не трогай декор!

— Я не тгогаю! — доносится в ответ. — Я просто пговеяю!

— Ну конечно, — бормочу я. — Контролер, проверяет он.

— Весь в отца, — раздаётся за спиной голос мужа.

Я даже не оборачиваюсь сразу. И так чувствую, как Дима подходит ближе. И с удовольствием чувствую, как его ладонь ложится мне на талию. Как от него пахнет все тем же парфюмом, что и много лет назад, и все тем же, таким родным и любимым мужчиной, что у меня до сих пор внутри теплеет, когда он рядом.

Поворачиваю голову и смотрю на него.

Вот вроде бы прошло уже столько времени, у нас дом, дети, работа моя и его, а он всё равно иногда смотрит на меня так, как в первый день нашей встречи. Будто все так же сильно влюблен. Хотя нет, пожалуй сейчас даже сильнее.

И я, если честно, разделяю это чувство. Ведь сама с каждым днем будто еще сильнее в него влюбляюсь.

— Не смотри так, — бормочу я.

— Как?

— Как будто не можешь глаз оторвать.

Он усмехается и подаётся ближе.

— Я и правда не могу.

И ведь не шутит.

Я качаю головой, но сама улыбаюсь. После всего, что мы пережили, у него и правда осталась эта его молчаливая привычка — всё время на меня смотреть или касаться. Будто каждую секунду времени хочет знать, что я рядом.

— Где малышка? — спрашиваю, оглядываясь.

— Спит, — отвечает он. — Укачал ее пять минут назад. Твоя мама сказала, что посидит с ней, пока она спит. Заодно мол сама отдохнет от шумного торжества. Короче выгнала меня попросту.

— Ты опять дочу с рук не спускал? — подозрительно щурюсь.

— Я ее люблю, — невозмутимо отвечает Дима.

— Это у тебя вместо ответа?

— Это у меня причина.

Закатываю глаза, но под ребрами тепло разливается. Потому что именно так он и живет последние четыре года — любит нас. Во всю силу. Будто стараясь компенсировать тот год, что у нас украли.

И я счастлива.

По-настоящему.

И люблю его в ответ так же сильно.

— Мам! — снова прилетает Сеня, на этот раз уже с куском хлеба в руке. — Я голодный!

— Ты ел двадцать минут назад, — говорю строго.

— Это было давно.

— Ох уж этот растущий организм, — смеётся Дима и подхватывает его на руки. — Надо его срочно чем-то задобрить, да сынок?

Сеня уже болтает что-то про торт, сок, лошадей, «дядю, который приехал с цветами» и про то, что тётя Лена сегодня «как пгинцесса, только злая».

— Я не зл… — начинает Лена откуда-то сбоку, но осекается, потому что её муж тут же тянет её к себе за талию и целует в висок.

Мы с Димой переглядываемся и одновременно прыскаем от смеха.

Под конец вечера гости уже расслабленные счастливые. Ленка хохочет, что у неё болят щеки от улыбки, мама украдкой плачет, прячась за коляской, в которой ковыряется наша маленькая принцесса, а отец как обычно не отходит от внука.

Я выхожу на террасу, чтобы хоть на минуту выдохнуть. Свадьба удалась и мне не только как сестре невесты, но и как организатору теперь наконец-то можно расслабиться.

Опираюсь ладонями о перила и прикрываю глаза, наслаждаясь теплым вечерним воздухом.

Меня немного мутит с самого утра, но я весь день старалась это игнорировать. Не до того в такой день. Столько нужно было успеть сделать, столько проконтролировать. Но теперь наконец-то можно и о себе подумать.

Шаги за спиной я узнаю сразу.

Конечно, он. Я знала, что он найдет меня.

— Сбежала? — спрашивает Дима, подходя ближе.

— Всего на минуту.

Он приобнимает меня за плечи, будто проверяя не замерзла ли я.

Поворачиваюсь в его руках и заглядываю в глаза.

— У меня для тебя новость, — говорю тихо.

Он сразу настораживается.

— Какая?

Я беру его руку и кладу себе на живот. Пока ещё совсем ничего не видно. Но я сделала несколько тестов этим утром, и убедилась наверняка. С трудом удержалась чтобы не рассказать сразу, решила дождаться окончания праздника, иначе Дима бы и вовсе на шаг от меня не отошел и не позволил бы спокойно поработать.

— Рит… — выдыхает он хрипло, будто у него воздух в легких закончился. — Правда?

Я киваю.

Он молчит.

Просто стоит, уставившись на меня, а у самого в глазах такое, что у меня внутри всё сжимается. Не от беспокойства, а от нежности. От того, какой он сейчас… живой. Счастливый. Ошарашенный. Как мальчишка.

— Ты серьёзно? — переспрашивает он снова.

— Что за реакция, Дмитрий Сергеич, не вы ли на второй нашей свадьбе заказывали мне большую семью, и минимум четверых детей, м?

Толком договорить не успеваю, как Дима подхватывает меня на руки, что я успеваю только пискнуть:

— Дима! Ты с ума сошёл!

— Да, — отвечает он, прижимая меня к себе. — Давно уже.

Он принимается покрывать поцелуями мое лицо. А затем в лоб мне утыкается. И я вижу, как у него глаза блестят. У моего большого сурового мужика глаза блестят.

— Так и есть. Минимум четверых, если конечно наша мамочка не против,

— Мамочка не против, — смеюсь. — С такой-то армией помощников с папочкой во главе.

— Я для вас все сделаю, клянусь.

— Я знаю, — касаюсь губами его щеки. — Ты лучший на свете муж и отец. Поэтому я готова родить тебе хоть целую футбольную команду, — смеюсь от души.

А он утыкается носом в мое ухо:

— Господи, Рит… я так сильно люблю тебя, что даже слов таких не нахожу, чтобы это описать.

Он целует меня в лоб, в щёку, в уголок губ, снова в щеку.

— Я знаю, — шепчу, находя его губы своими. — Потому что люблю тебя так же сильно.