Глава 20

Вечер. Я сижу на кухне, допиваю очередную чашку чая и думаю о том, что видела сегодня за стеклом операционной. Два человека, две пары рук, два мира, которые на миг соединились в общей работе. И я между ними.

Телефон пиликает. Сообщение с неизвестного номера. Открываю и холодею.

«Не думай, что всё закончилось. Я знаю про Медведева. Три года назад. Если не хочешь, чтобы об этом узнали все, приезжай сейчас в «Карамель». Одна. Иначе завтра главврач получит полную историю. К.»

Медведев. Пациент трёхлетней давности. Я помню этот случай. Мужчина с осложнённым переломом, у него была аллергическая реакция на один из препаратов. Я изменила назначения в тот же день, всё было под контролем. Лёгкое недомогание, которое быстро прошло. Никакой угрозы для жизни. Но если вырвать это из контекста, если подать как врачебную ошибку, которую я скрыла...

Смотрю на часы. Половина одиннадцатого вечера. Кафе на окраине города. Место людное, там всегда много посетителей. Вряд ли она рискнёт что-то сделать при свидетелях. Просто хочет поговорить. Или припугнуть. Выслушать и поставить точку, послав её к чёрту. Но решаю подстраховаться.

Пишу Алексею: «Уехала по делам. Если долго не буду выходить на связь, ищи в кафе «Карамелька» на Ленинградской. Адрес в навигаторе. Не теряй меня».

Отправляю и выхожу из дома. В машине тихо играет радио, но я не слышу музыки. В голове пульсируют мысли: зачем ей это? Чего она добивается?

Дорога занимает минут двадцать. Кафе и правда на окраине, но внутри светло, за столиками сидят люди. Я вхожу, оглядываюсь. Катя сидит в дальнем углу, перед ней чашка кофе и толстая папка. На лице — наглая, самодовольная усмешка, которую я ненавижу. Сжимаю зубы, прогоняя эмоции.

Подхожу, сажусь напротив.

— Не ожидала, что приедешь, — говорит она, откидываясь на спинку стула. — Думала, испугаешься. Телефон положи на стол, чтоб я видела, иначе разговора не будет!

Бросаю смартфон на деревянную столешницу.

— Чего мне бояться? — отвечаю спокойно. — Ты уже уволена. Что ещё ты можешь мне сделать?

Она усмехается, кладёт руку на папку.

— Думаешь, увольнение — это конец? Глупая. Дядя и тётя уже занимаются моей проблемой. А вот твоя проблема — здесь.

Она открывает папку, достаёт какие-то бумаги, разворачивает. Я вижу старую медицинскую карту, знакомые записи, свою подпись.

— Помнишь Медведева? — она тычет пальцем в листок. — Три года назад. Ты ошиблась с дозировкой, ему стало плохо.

Я смотрю на неё, стараясь сохранять спокойствие.

— Я изменила назначения на следующий же день. Лёгкое недомогание — это побочка от многих препаратов. Никакой опасности для жизни не было.

— Это как посмотреть, — тянет она, довольно улыбаясь. — Можно подать так, что ты скрыла врачебную ошибку. А пациент… пациент подтвердит. Если, конечно, с ним правильно поговорить.

Я чувствую, как внутри закипает злость.

— Ты собираешься подкупить пациента? Заставить его лгать?

— Зачем подкупать? — она пожимает плечами. — Он сам всё расскажет. Что ты угрожала ему. Что говорила: если расскажет правду — из больницы его вывезут вперёд ногами в морг.

Я смотрю на неё и не верю своим ушам. Это уже не просто подлость. Это безумие.

— Ты понимаешь, что это уголовное дело? Шантаж, клевета, подстрекательство к лжесвидетельству?

— А кто докажет? — она смеётся. — Слово против слова. А у меня — документы. У тебя — только твоя честность, которая никому не нужна.

Я молчу. Смотрю на неё и вдруг понимаю, что не чувствую страха. Только усталость и горькое сожаление. Жаль, что дома нет диктофона.

— Попробуй, — говорю я тихо. — Все будут знать, откуда у этой лжи ноги. Ты уже раскрыта. Тебе никто не поверит. Ни дяди, ни тёти не спасут, когда вскроется, что ты делала с аппаратурой, что искала в архивах.

Она бледнеет, но усмешка не сходит с лица.

— Не понимаю, — продолжаю я. — Зачем ты так рисковала? Ради чего? Что ты хотела получить?

И тут её прорывает. Лицо искажается, глаза загораются бешеной ненавистью.

— Ради чего?! Ради Лёши, дура! Он мой мужчина! А ты — холодная сволочь, которая ему не пара! С ним, с его руками, с его талантом мы могли бы добиться всего! Не прозябать в этом заштатном городишке, не считать копейки до зарплаты! У меня связи, у меня родственники в Москве! Я могла бы открыть ему клинику, вывести на самый верх! Блестящий кардиохирург и талантливый анестезиолог — мы идеальная пара, путёвка в успешную, богатую жизнь! А ты, сука, помешала моим планам!

Она кричит, не обращая внимания на оглядывающихся посетителей. Я смотрю на неё и вижу не красивую молодую женщину, а злого, несчастного ребёнка, который привык получать всё, что хочет, и не выносит отказа. Такая пойдёт на что угодно ради достижения цели.

— Ты сумасшедшая, — морщусь от мерзости. — Не всё измеряется деньгами и успехом. С годами ты и сама это поймёшь. Самое главное — любить и быть любимой. А Алексей любит меня. Давно и надолго. Лестью и даже сексом мужчину не удержать.

Желание оказаться подальше от неё становится невыносимым. Я встаю, забираю сумку. Катя смотрит на меня с ненавистью.

— Ты ещё пожалеешь, — шипит она. — Я не отступлю!

— Дело твоё, — пожимаю плечами. — Только знай: каждый твой шаг теперь будет известен. Прощай.

Я выхожу из кафе. Ночь, прохладно, на стоянке редкие машины. Иду к своей, но краем глаза замечаю, что Катя осталась в кафе и кому-то звонит. Неприятный холодок пробегает по спине.

Ускоряю шаг. И вдруг слышу сзади тяжёлые, грузные шаги. Не Катины. Мужские.

Оглядываюсь. В десяти метрах за мной идёт крупный мужчина в тёмной куртке с капюшоном на голове. Лица не разглядеть. Я иду быстрее — он тоже. Я почти бегу — сзади слышен топот.

Сердце колотится бешено. До машины ещё метров двадцать. Я бегу изо всех сил, и вдруг вижу — на парковку резко влетает знакомый чёрный внедорожник. Визг тормозов, я почти падаю на капот.

Из машины выскакивает Алексей. Бледный, взбешённый.

— Ольга! — кричит, хватая меня за плечи. Самые приятные слова на свете. Обмякаю под ощупывающими меня руками. — Ты в порядке?

Оглядывается. Мужчина в тёмной куртке, увидев его, резко разворачивается и бежит в темноту.

Я прижимаюсь к Алексею, трясусь всем телом. Он обнимает крепко, до боли.

— Что ты здесь забыла? — голос его дрожит от злости и страха. — Ночью, одна, на окраине? Ты с ума сошла?

Я молчу, не могу вымолвить ни слова. Он усаживает меня в машину, сам садится за руль.

— Я сразу после консилиума рванул, — говорит он, выруливая со стоянки. — Как прочитал твоё сообщение, что-то внутри ёкнуло. Сердце остановилось, когда увидел, что за тобой бежит этот мужик.

Я смотрю на его профиль, на побелевшие пальцы, сжимающие руль. Руки до сих пор трясутся от страха, а я улыбаюсь, как идиотка, понимая, что уже не одна. Что есть человек, который бросил всё и примчался среди ночи, потому что почувствовал — мне нужна помощь.

— Спасибо, — шепчу дрожащими губами.

— Молчи! — обрывает он. — Дома поговорим.

Он ведёт машину быстро, но аккуратно. Я молчу, прикрывая глаза от света фонарей и мчащихся навстречу машин. В голове крутятся Катины слова, её бешеный взгляд, та папка с бумагами. И шаги за спиной, от которых до сих пор мороз по позвоночнику.

Дома Алексей закрывает дверь, поворачивается ко мне.

— Рассказывай.

Я сажусь на диван, кутаюсь в плед. И рассказываю всё. Про встречу, про Катю, про её угрозы, про то, что она хотела. Про мужчину на стоянке.

Он слушает молча, только желваки ходят на скулах.

— Завтра же пойду к главврачу, — решает он, когда я заканчиваю. — Пусть проверит архивы. Это уже не шантаж, а угроза жизни.

— А если она на самом деле найдёт и купит Медведева?

— Не найдёт, — жёстко говорит он. — Я сам с ним поговорю. Предупрежу. И если Катя рискнёт к нему сунуться, это будет уже не наше дело, а полиции.

Смотрю на него и чувствую, как внутри отпускает ледяной комок страха, что сидел там весь вечер.

— Почему ты приехал? — спрашиваю тихо. — Правда, почувствовал?

Он садится рядом, берёт мою руку.

— Правда. Читаю твоё сообщение и понимаю — что-то не так. Ты никогда не пишешь таких странных смс. «Не теряй меня». Это как прощание. Я сразу выскочил, даже не переоделся.

Я смотрю на руки, на лицо человека, который двадцать лет был моим мужем, потом стал чужим, а сейчас снова оказался самым близким.

— Ты мог не успеть.

— Но успел, — он сжимает мои пальцы. — Оль, дай мне слово. Обещай, что больше никогда не будешь делать таких глупостей. Если ещё раз получишь угрозу — сразу обращайся ко мне. Или в полицию. Но никогда никуда не ходи одна. Слышишь?

Киваю. Слёзы наворачиваются на глаза.

— Слышу. Обещаю.

Он обнимает меня, и я позволяю себе прижаться к его плечу. Сейчас это самое тёплое и надёжное место в мире.

— Завтра разберёмся, — тихо говорит он. — А сегодня отдохни, выспись. Ты в безопасности.

Мы сидим так долго. Молча. И я думаю о том, что сегодня, глядя на двух хирургов за стеклом, я выбирала между ними. А сейчас, в этой комнате, выбор стал очевидным. Не потому что один лучше другого. А потому что один из них здесь. Рядом. Дышит, держит за руку, защищает. И это — самое главное.

Завтра будет новый день. Будут разбирательства, угрозы, может быть, даже суд. Но сегодня я не одна. И это даёт силы жить дальше.