Глава 4

Дверь в кабинет мужа приоткрыта. Набираю в лёгкие воздух и вхожу без стука. Алексей сидит за столом, уставившись в монитор. Поднимает голову. На его лице — сначала удивление, потом натянутая, робкая улыбка. Он думает, я пришла поговорить о нас.

— Оля?..

— Твоя шлюха, — выдыхаю, перебивая, — начинает лезть в мои дела!

Его лицо меняется. Надежда гаснет, появляется раздражение.

— О чём ты?

— Она была у моего пациента! Убрала из карты противопоказания и вписала препарат, который мог его убить! Это что, она анестезию с эвтаназией путает?!

— Ольга, успокойся! — он встаёт, голос становится резким. — Что за истерика? Во-первых, в клинике нет моих шлюх! Во-вторых, Катя — профессионал! Анестезиолог-реаниматолог. На её счету сотни пациентов! Могла просто ошибиться!

— Ошибиться?! — голос срывается, не могу сдержаться. Напираю на него, вынуждая сесть на место. — Она целенаправленно стёрла МОЮ запись! Хочет выставить так, будто я ошиблась! Подвести меня под суд! Мечтает, чтобы мой пациент умер!

— Тебе везде мерещится заговор! Каждый её шаг подотчётен… — Он отмахивается, будто от назойливой мухи: — У тебя паранойя на почве необоснованной ревности! Катя — добрая девочка, она просто могла запутаться!

«Добрая девочка»?.. У меня перед глазами встаёт её довольное лицо с ехидной улыбкой. Красная пелена застилает глаза. Подхожу к столу вплотную, упираюсь в него ладонями. Нависаю над человеком, которому доверяла во всём, а сейчас понимаю, что зря.

— Слушай сюда, Алексей. Если она ещё раз тронет хоть одного моего пациента, исправит хоть одну бумажку, — я пойду не к главврачу. Я поеду в полицию. С заявлением о покушении на убийство по неосторожности. Потом принесу это заявление сюда, на общее собрание. И посмотрим, как твоя «добрая девочка» будет улыбаться в наручниках. Понял?

Он бледнеет. Видит, что я не блефую.

— Остановись! Ты с ума сошла?! Ты не только её, но и свою карьеру погубишь! — он пытается ухватить меня за руку.

Уворачиваюсь. Противна даже мысль, что он коснётся меня руками, которыми обнимал её.

— Моя карьера стоит на спасённых мною жизнях, а не на воровстве мужей и подлогах в историях болезни! — шиплю ему в лицо. — Передай ей мои слова и держи эту сучку на коротком поводке. Потому что в следующий раз я буду бить на поражение. И вам обоим не поздоровится!

Я разворачиваюсь и выхожу, хлопнув дверью. Последнее, что слышу в спину:

— Успокойся и давай поговорим, как взрослые люди!..

Что он может сказать? Правду? Я пока не готова услышать, что он любит другую. Очередную ложь, что его с Катей ничего не связывает? Тем более не готова. Не хочу сорваться ещё на одну истерику. И так выставила себя посмешищем. Нужно не психовать, а приготовить месть. Её подают холодной…

Легко сказать, но как выполнить? Тело дрожит от ярости и унижения. Он защищал её. Назвал её «доброй девочкой». Значит, они вместе. И он позволит ей всё. Хочется выть от боли и бессилия.

Иду по коридору, ничего не видя. Одни и те же мысли бомбардируют мозг. Нужно что-то делать. Нужны доказательства. Нужна… помощь. Хотя бы одна живая душа в союзники.

Я возвращаюсь в своё отделение. У поста медсестёр стоит Галина с листком бумаги в руках. Выглядит очень встревоженной и точно поджидает меня.

— Ольга Викторовна, — говорит она тихо, оглядываясь. — Пока исправляла карту… я кое-что увидела в общем доступе.

Она протягивает мне листок, исписанный от руки. Это график дежурств анестезиологов.

— Смотрите. Катерина Андреевна специально поменялась сменой. Теперь она дежурит в эту субботу. А в субботу у нас плановая операция. Сложная, эндопротезирование тазобедренного сустава у Широковой. Ассистировать будете вы.

Моя операция. Мой ответственный случай. И она будет дежурным анестезиологом. Совпадение? Нет! После сегодняшнего утра я не верю в совпадения. Смыкаю на пару секунд веки. Приказ взять себя в руки действует.

Беру бумагу. Пальцы не дрожат. Внутри всё сковывается в твёрдый, холодный лёд. Искренне благодарю:

— Спасибо, Галя. Огромное спасибо.

Эта женщина не продастся за кусок торта. Она кивает и отходит. Я остаюсь одна.

Значит, она не остановилась. Мелкая пакость с тортом, подлог в карте — это только начало. Разведка. Главный удар запланирован на субботу. На моей операции. Где от слаженности команды зависит всё. Где анестезиолог — ключевая фигура.

Она хочет подставить меня там. Сорвать. Допустить осложнение. Или хуже.

Иду в свой кабинет. Сажусь за стол. Суббота. Через три дня.

«Значит, так, Катерина! Ты выбрала поле боя — операционную. Ты получишь бой. Но я теперь в курсе. И я сделаю всё, чтобы пациентка Широкова была в безопасности».

Я смотрю на телефон. Нужен кто-то, кто будет следить за ней, пока я буду у операционного стола. Кто-то, кому я могу доверить и кому совершенно плевать на Катю. Тот, кто не допустит, чтоб его имя связали с неуспехом.

В голове возникает одно имя. Самопровозглашённый Бог. Дмитрий Орлов. Он не будет дежурить в субботу. Но он — профессионал. Он ненавидит беспорядок и видел, как я работаю.

Я беру телефон. Держу недолго в руке и кладу назад, вспомнив его взгляд свысока и приказы с превосходством в голосе. Нужно настроиться и сначала проверить его расписание. Может, он будет в больнице в тот день на консультации? Если будет здесь… Возможно, стоит поговорить. Не просить о помощи. Просто… рассказать о возможном риске для операции и попросить совета высокопрофессионального коллеги.

Открываю общее расписание врачей на субботу. Ищу его фамилию. Орлов Д.С.

И замираю. Напротив субботы у него стоит не «выходной», а пометка: «Консультация, орг. вопросы. С 9:00».

Он будет здесь.