Глава 3

Я толкаю дверь в ординаторскую травматологии. Не покидает ощущение, будто в глаза песок насыпали, и голова словно налита свинцом. Я не спала эту ночь. Вчерашняя операция с Орловым прошла идеально, но после неё было слишком тихо. Я ворочалась на жёсткой раскладушке, и картинка из душевой вставала перед глазами снова и снова. Его расстёгнутый халат. Её спокойная улыбка. Всегда считала, что меня минует чаша измены. Неужели Алексей мог настолько хорошо маскироваться? Прогоняю мысли о нём из головы, но вырвать воспоминания из сердца пока не получается. Горько вздыхаю. Если бы не любила мужа так сильно, не было бы настолько больно.

Мне нужен кофе. Крепкий и горький. Но едва переступаю порог ординаторской, останавливаюсь.

В небольшой комнате непривычно многолюдно, шумно и пахнет… сладко. Ванилью и сливками. Не лекарствами.

В центре комнаты, на столе, стоит огромный торт из дорогой кондитерской неподалёку от клиники. А рядом со сладостью — Катерина. В безупречно чистом халате, с безупречным макияжем на лице. Она грациозно нарезает торт и раздаёт куски медсёстрам и ординаторам.

— Не стесняйтесь, коллеги! — тонкий голосок звенит колокольчиком. — Все мы здесь устаём. Особенно после ночных смен. Нужно себя любить и баловать!

Она улыбается во всю ширину губ. Младшие медсёстры берут торт, краснея от такого внимания. Ординатор Костя, что всегда ходит за мной как привязанный, смотрит на Катю, разинув рот. Она свежа. Хороша собой. Сияет. Как будто не было ни душевой, ни скандала. Мне стыдно от повышенного внимания коллег, а ей совершенно всё равно! Или даже напротив, нравится статус любовницы заведующего кардиохирургии.

Замираю с пустой кружкой в руке. Она поворачивает голову. Зелёные глаза находят меня. И… ничего не происходит. Ни испуга, ни вызова, ни даже презрения. В её глазах — полная пустота. Словно смотрит на отодвинутый в сторону стул или на пятно на стене за моей головой. Она плавно отводит взгляд и говорит хирургической медсестре:

— Вам, Машенька, большую кремовую розочку! Вы у нас самая трудолюбивая!

Холодный ком подкатывает к горлу. Она не просто игнорирует меня. Она стирает меня на глазах младшего персонала. Демонстративно. Показывает всем, что Ольга Захарова — пустое место. А она, Катерина, — щедрая королева, снизошедшая до простых смертных! И на это покупаются. Все улыбаются. Даже Татьяна, старшая медсестра, уже доедает свой кусок, кивая Катерине с благодарностью.

Я разворачиваюсь и выхожу в коридор. Кофе рядом с ними противен. Иду на обход. Мне нужно к своим пациентам. К реальной боли, которую я понимаю.

Первый в списке — пенсионер Дедекин, палата 302. Перелом шейки бедра. Операция через два дня. Нужно уточнить анамнез перед консилиумом. Захожу, киваю ему, беру планшет с его электронной картой.

— Как самочувствие, Николай Петрович? Давление не скачет?

— Да вроде ничего, доктор… Только сердце пошаливает, как обычно.

Я открываю раздел «Рекомендации анестезиолога». Должна быть пометка о его сердечной недостаточности. Моя пометка. Я её вчера внесла.

Но её нет.

Вместо неё — аккуратный список препаратов для предоперационной подготовки. Стандартный. И в середине списка — препарат, который категорически нельзя при его диагнозе. Он может вызвать резкий спад давления, аритмию, коллапс.

У меня перехватывает дыхание. Я открываю историю изменений. Последняя правка — сегодня, 7:45 утра. Логин: «Katerina_Anez».

Она зашла сюда утром. «Готовила» его к анестезии. «Случайно» стёрла моё жизненно важное предупреждение. И «случайно» вписала опасный препарат.

Если бы я не зашла, не поговорила с ним… Его начали бы готовить к операции по этому протоколу. И он мог умереть. От остановки сердца. На операционном столе или прямо здесь, в палате. А виновата была бы я. Как лечащий врач, не проконтролировавший назначения.

Руки начинают дрожать. Я так сильно сжимаю планшет, что пальцы белеют.

Одна за другой попытки меня скомпрометировать. Она выбирает самых слабых — пенсионеров. Подлое, тихое покушение под маской заботы о пациенте.

— Ольга Викторовна, что-то не так? — слышу я тихий голос. Это медсестра Галина зашла, чтобы взять анализ крови. Она работает здесь давно. Умная, внимательная.

— Галя, — говорю шёпотом, — посмотрите.

Протягиваю планшет. Она надевает очки, вчитывается. Доброе лицо становится строгим.

— Это то, что ему нельзя! Вы же сами… — Знаю, — перебиваю, приложив палец к губам. — А теперь нет моей записи. И есть это.

Показываю пальцем на строку. Галина смотрит на меня поверх очков. В её глазах — понимание. И тревога.

— Катерина Андреевна была здесь сегодня с утра. Говорила, что проводит предоперационный осмотр. Сидела за компьютером минут десять.

Слово за словом. Всё сходится!

— Исправьте, Галя, — прошу шёпотом, показав взглядом на больного. Не хватало, чтоб он запаниковал. — Внесите обратно моё предупреждение. И удалите этот препарат из назначений. Сейчас. Тихо.

— А она? Она же может…

— Пусть попробует что-то сказать, — обрываю я. — У нас будет история изменений. Спасибо вам.

Галина быстро берёт планшет, её пальцы уверенно стучат по экрану, исправляет. Она не предана мне лично. Она предана пациентам. Хорошо, что хоть кто-то видит, как меня реально пытаются подставить.

Выхожу из палаты. В душе всё кипит. Она не только мне строит козни, а играет жизнями пациентов!

Ноги сами несут в отделение анестезиологии. Останавливаюсь. Если не смогу сдержаться и сцеплюсь с ней? Устроить очередное шоу — получить прямую путёвку на выход. Ну, уж нет! Не позволю растоптать себя молодой карьеристке, желающей въехать на чужой спине в рай. Разворачиваюсь и иду в кабинет заведующего кардиохирургией.