Глава 23. Архип

После нехилого удара тестя, я не спешу подниматься. Валерий Викторович нависает надо мной, надевая гримасу отвращения на лицо. – Ты должен ноги целовать моей дочери, а не сопли жевать изо дня в день. – Вы правы, – на языке стальной привкус крови. Давненько мне не прилетало. – Я люблю, Дану и забочусь лишь о ее благополучии. Мысль о разводе грызет меня изнутри. – Неужели? Валерий Викторович поворачивается к Дане, которая белеет на пару тонов. – Она едва осталась жива. Неизвестно еще, чем обернется это падение. Чувствую ли я вину? Да, чувствую. Но больше всего я ненавижу себя. За холодность, за невнимание, за отсутствие мозгов, когда они так нужны. Сообщив родителям Даны о ее травмах, я не надеялся получить бонус на том свете, я лишь хотел, чтобы они знали. Ведь именно я полностью несу за нее ответственность. И я подвожу. Не меня и ее, а нас. – Пап, хватит. – Тихонько произносит моя девочка. – Тебе его жаль? – старый прожженный рыбак сжимает кулаки. Я опираюсь на руки, карабкаюсь по стене и принимаю вертикальное положение. Дана препирается с отцом и, в конце концов, мужик уходит. – Доволен? – шипит она на меня. – Прости, я сейчас не настроен на скандал. Вытираю тыльной стороной ладони кровавые губы и касаюсь кончика носа. Дана подкатывается ко мне на своем новеньком «авто» и придирчиво сканирует насквозь. – Где ты был? И не говори мне, что твое разукрашенное лицо, последствие неудачной игры в теннис. – Я могу хотя бы умыться и переодеться? Дана пропускает меня, и я замечаю Женю в глубине столовой. Я мало что о ней знаю, но взгляд ядовитой кобры прожигает во мне дыру. Быстро поднимаюсь наверх, закрываюсь в спальне и иду в душ. Когда спускаюсь вниз, Дана сидит одна в нашей гостиной. Тихая, задумчивая, молча, глядит на пламя в камине. Ни Женьки, ни тестя нет поблизости. – Где все? Я пугаю ее своим внезапным появлением. Вздрагивает и подтягивает плед, который укрывает ее стройные ноги. – Женька повезла папу к маме в больницу. – Понятно. Тишина заполняет каждый уголок дома. Ветер за окнами становится немым. – Так и будешь стоять, как статуя? Обхожу диван, кожаный пуф и торможу перед Даной. – Я хочу тебе кое–что рассказать. – Огонь меня успокаивает, а ты мешаешь… – Егор любовник Аньки. В лоб, без прелюдии выдаю я. Дана, округляет изумрудные глаза и беззвучно открывает рот. – Е–е–гор? С твоей сестрой? – полушепотом переспрашивает. – Да, – я пожимаю плечами, и это движение отдается хрустом в ребрах. – Поэтому Анька и он делали все, чтобы ты изводила себя. – Ты подрался с ним?! Моя девочка чуть откатывается назад для совершения разворота. – Нет. Не с ним. Она на полпути из гостиной в коридор. Иду за ней. – Ты куда? – летит ей вдогонку мой вопрос. – Мне нужно позвонить. – Если Ольге, даже не думай. Я дал Егору сутки на то, чтобы передать дела своему приемнику и свалить из города. Желательно, во всем признавшись жене. – О, – она кружится на месте. Колеса коляски скрипят. – Вот значит как? А мне, когда я застала тебя в клинике с Миланой, ты не хотел ни в чем признаваться. – Это другое. – Да что другое, Архип? Твоя подстилка меня с лестницы столкнула! – И сейчас она жалеет об этом. – Что? В каком смысле? Полиция ее прижала? – Хуже. Тот, кто приходится отцом ее ребенку. Ей необязательно знать, что на самом деле, отцу ребенка плевать на Милану и он прикрывает свой тощий зад от вездесущей прессы и шурина. И сегодня я в этом убедился, когда приехал к ней домой. Она была одна и умоляла меня не поднимать бучу. Правда потом, эта дрянь вызвала охранников, и я с ними неплохо оттянулся. В итоге решил действовать иначе. – У меня голова кругом…– растирает виски. Я подхожу, падаю перед ней на колени и добиваюсь ее усталого взгляда. Черт, как же сильно я ее люблю и хочу отнести в постель. Залюбить, зацеловать, зализать каждую рану. Но, не сейчас. – Просто поверь мне, что тогда в клинике я был всего лишь сопровождающим. Просто поверь. – Не могу…ты лжец, Архип. Ты лгал мне, чтобы я согласилась переехать в этот город, лгал мне насчет того, что хочешь ребенка, и лжешь снова. Почему бы не сказать мне правду? – Потому что тогда, я уже не смогу нас спасти. Дана всхлипывает. Из любимых глаз льются слезы. Я хочу прикоснуться к ней, прошептать самые главные слова, но она мчится от меня прочь. Дверь в ее комнату захлопывается с оглушительным треском. Я встаю, поправляю рубашку и решаю, наконец, поговорить с тем, кто замешан во всей этой хрени. *** Не знаю, почему для уединенных встреч, все выбирают «Акрополь». Местечко многолюдное и не сулит ничего хорошего. Инкогнито здесь точно не остаться. – Добрый вечер, Архип Андреевич. – Лев Борисович, – я сажусь на стул, избегая лишнего шума. – Не скажу, что рад нашей встрече. – Взаимно. Прямо сейчас я мог бы находиться в более приятном месте и компании. – Из–за ваших приятных компаний, у меня куча проблем. – Цежу сквозь зубы. – Ну, не горячись. Ты же мой личный, верный песик. Забыл? Я привел тебя в этот город и разрешил развивать бизнес, не переживая о конкурентах и ментах. От тебя было нужно лишь время от времени выполнять мои маленькие просьбы. Смотрит на меня и усмехается. – Кстати, кто тебя разукрасил? – А то вы не в курсе. – Теперь я плещу сарказмом и разминаю челюсть. – Да в курсе, конечно. И скажу, что ты излишне эмоционален. Он надрезает филе миньон и с улыбкой запихивает в пасть. – Я хочу выйти из игры. Сейчас. Разбирайтесь с Виталиком сами. – Нет–нет–нет, – машет вилкой у меня перед лицом. – Птенцы не вылетают из гнезда раньше времени. – Мне осточертело находиться между двух огней. У меня семья, судьба которой, по вашей вине висит на волоске. – Сожалению о твоей жене. Миланка перегнула. Но рискнешь еще раз приблизиться к ней, без моего ведома, похороню на дне моря. Понял? – Тогда пусть она не раскрывает рот и не плетет херню ни моей жене, никому либо другому! И даже пальцем не притрагивается к Дане! Срываюсь со стула и Лев Борисович тоже. Пыхтим, глядя друг на друга. Боль и ссадины не помешают мне урыть его с потрохами. – Когда я мирно переживу развод с Иветтой и не потеряю при этом ни копейки денег, тогда поговорим о твоей жене. Хватаю его за галстук, накручиваю шелковистую ткань на руку, и он пускает пузыри, будто младенец. – Я благодарен вам за помощь с переездом и бизнесом, но не переходите границы, Лев Борисович. Боитесь, что после развода останетесь ни с чем, а братец вашей жены вскроет вам глотку, узнав об изменах и с кем? С его дочерью, которая ещё и залетела? Сочувствую. У вас есть неделя, чтобы покончить с личными проблемами. Неделя. Или я вскрою, чертов нарыв, подключив все свои силы и связи. – Я спас тебя от тюряги… – Заткнись! Я отпускаю ублюдка. Он валится на стул и оттягивает галстук от шеи. Мокрый и трясущийся, не может и двух слов вымолвить. – Неделя, Храмов. Мне плевать на мой бизнес, если он пойдет по одному месту. Плевать, если сяду. Можете делать со мной, что угодно, но к Дане не приближайтесь. Главный прокурор города. Залпом выпиваю стакан воды, предназначавшийся для него и случайно толкнув официанта, который несет ему десерт, покидаю ресторан. Как я мог так вляпаться? Чем я думал, когда соглашался помогать Храмову с его пассией? Видимо, ничем.