Глава 25

Архип заносит меня в дом под перешептывания и охи Веры Васильевны и Сони. Но я хочу лишь одного, увидеть мамочку. – Привет! Лисёнок бросается обниматься, но я могу только чуть–чуть дать взаимности. Сложно выражать любовь в руках мужа. А ему все нипочем. Держит меня и даже не потеет. – Привет, Сонь, – улыбаюсь и гляжу на ее маму. – Вера Васильевна, здравствуйте. – Ох, милая. У меня сердце на части! Мой «помятый» внешний вид очень у многих вызывает сочувствие. В глазах Веры Васильевны его больше, чем у кого–либо другого. На соломенных ресницах блестят слезинки. – Не надо, мам Вер. – Вдруг говорю я и все, кто рядом, замолкают. Я покрепче цепляюсь за шею Архипа и прошу его посадить меня в кресло, которое любезно предоставляет его молчаливый, каменный помощник. На лице парня не разглядеть ни единой эмоции. Архип выполняет мою просьбу, и оставляю дружную компанию. – Архип, покажи гостям дом, пожалуйста! – выкрикиваю на приличном от них всех расстоянии. Слышу его предложение об экскурсии и воодушевленные вздохи Веры Васильевны и Сони. Дверь в спальню на первом этаже приоткрыта. Я знаю, за ней меня ждет наиважнейший в жизни человек. – Можно? – я пальцами толкаю, казалось бы, невесомое дверное полотно. Мама сидит на кровати и выглядит вполне обычно. Обманчивая реальность. – Даночка, заезжай. – Отвечает папа, сидящий в кресле. Сюрприз. Я думала, он прогуливается по саду и свыкается со страшной мыслью. Но похоже, одну меня изолируют от душераздирающей правды. – Мам? – мягким, ласкающим голосом окликаю ее. – Она тебя не слышит. Покажись ей на глаза. Моя нижняя губа трясется, волоски на коже встают дыбом. Я медленно качусь вперед и выезжаю перед ней, стараясь унять дрожь в руках. – Даночка! – чересчур громко восклицает мама. Ее красивые аквамариновые глаза затягиваются мутной пеленой. Щеки впадают и очерчивают острые скулы. Жизнь уходит из нее окончательно и бесповоротно. – Мамуль? Мама набирает побольше воздуха и приподнимает руку. На тоненьком запястье брякают часы. Подарок папы на годовщину свадьбы. Плохая примета, но родители никогда в них не верили. Касается моего лица. Я затаиваю дыхание. Меня словно выкидывают на мороз и обливают ледяной водой. – Какая же ты у меня красавица. Вся в меня. – Конечно, – обвиваю пальцами ее ладошку и целую тыльную сторону. – Ты у нас мисс вселенная. – Ну что ты. Подумаешь, всего один конкурс красоты в школе выиграла. Ты же помнишь, Валер? Тогда–то меня и приметил. Папа молчит. Его зрачки источают пламя. Я знаю, чего бы он хотел. Вернуться домой, взять свой рыболовный чемоданчик и провести весь день в лодке. Без боли, сожаления и безысходности. – Как ты себя чувствуешь? – не отпускаю ее слабую ручку. – Замечательно. Архипу огромное спасибо. Врачи усмирили мое разбушевавшееся сердце. – Вот и хорошо. – Мы послезавтра уезжаем, милая. – Вдруг резонирует заявление папы. Я резко поворачиваю голову. – Почему? – Мы хотим побыть вдвоем. В нашем доме. Жирная, горячая слеза сползает по моей щеке. Папа чуть придвигается и смазывает ее пальцем. – Не расстраивайся, так будет лучше. – Для кого? – я срываюсь. – Для кого лучше? Почему вы держали меня в неведении? Я же ваша дочь! Никто из них не порывается мне ответить. Мамин вздох долго парит, между нами. – У нее рак, папа! Если бы вы сказали мне раньше, я бы… – Мне уже нельзя помочь, – приглушенно произносит мама. – Перестань кричать. – Нет, нет, нет! Бесы толкают меня своими рожками. – Я должна была быть с вами. А не здесь, за тысячи километров. Папа опирается о подлокотники, встает и, сделав шаг, наклоняется ко мне. Наши лица друг против друга. – Мы старые, закаленные ветрами люди. Нам нужны тишина и покой. Ты наша любимая девочка и всегда ею будешь, где бы мы не находились. Но пойми, твое место здесь. И не думай, что не знаем, как ты нас любишь. Мы все знаем. Не вини себя и не мучай угрызениями совести. Я моргаю, сбрасывая слезы. Папа целует меня в лоб и уходит. Не двигаюсь. Шейный корсет нещадно душит. Руками, которые охватывает тремор, сдираю фиксатор и бросаю в угол. Желанный вдох сделан. – Даночка, – мама возле меня. – Поговори с Архипом. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу уехать с легким сердцем. А когда умру… Я обхватываю ее за талию. Такая худенькая, хрупенькая, аж косточки ощущаю. – Ты не умрешь, мам… – Посмотри на меня, – указательным пальцем подталкивает мой подбородок вверх. – Пока мой мозг совсем не затуманил разум, хочу запомнить тебя. Моя добрая, умная, с невероятно большой душой, девочка. Слезам преграды не помеха. Я реву, а мама гладит меня и нашептывает ласковые слова. Переношусь в детство. В наши темные–сказочные ночи. Стрекотание сверчков и кузнечиков. Шелест молодой весенней зелени. Мы вдвоем на веранде пьем чай с пирожками. Перед Верой Васильевной, Соней и Архипом я показываюсь с улыбкой. Мама ложится отдыхать, а у меня в планах уделить время гостям и поговорить с мужем. Откровения Егоры обязаны получить объяснения. Да и сам Архип должен мне во всем признаться. Не отступлю без конкретных ответов. Однажды, наступит день, когда все станет безразлично. Появится холод и раздражение. И тогда, уже ничего не изменить. Я дам Архипу шанс снять маску.