Глава 30

Солнце еще дремлет за горизонтом, когда я просыпаюсь. Меня окутывает пиджак Архипа, а сам он стоит в одних брюках у крошечного окошка и что–то листает в телефоне. – Привет. – Мой голос вязкий и тихий. – Привет, – шлет мне беглую улыбку. – Все в порядке? – Архип? Не хочу видеть его таким. Отстраненным, отчужденный. Будто не он занимался со мной любовью и не выпускал ни на минуту, а незнакомый мужчина. Убирает телефон на пыльный стеллаж и, подойдя ко мне, усаживается рядом. – Тебе не стоит это здесь оставлять. На его указательном пальце болтаются мои трусики. Я выхватываю их и прячу под попу. – Ты такая красивая, – обводит тем же пальцем мое лицо и задерживается на губах. – Особенно, когда злишься. – Перестань. – Хмурюсь, сводя свои изогнутые брови и клацая зубками на его палец. Улыбается с хитрецой. – Почему? – целует поверхностно. – Почему я должен перестать? Последующий поцелуй глубже и жарче. Правая рука Архипа пробирается под пиджак, сминает мою грудь, медленно сползает к животу и размещается между ног. Я немного прогибаюсь в спине. – Прекрати. – Шепот слишком невнятный и не убедительный. – Я соскучился по своей жене. Трется носом о мою щеку. Я на грани. Пропасть близка. – И неужели ни с кем не справил нужду? – Люблю и хочу только тебя. Всё. Крепость рушится по кирпичику. Я обнимаю Архипа за шею, и мы заваливаемся на спины. *** Покидать старую заброшенную хижину, обдуваемую всеми ветрами немного странно. Архип уже в привычном образе. Серьезный, сосредоточенный и доведенный до автоматизма в словах и действиях робот. Я же нахожусь на распутье. Наш секс всё усложняет. Просто немыслимо. – Едем домой? Твой отец, наверное, весь город на уши поднял с твоим исчезновением. – Да, домой. Я киваю, пристегиваю ремень безопасности и упершись локтем в дверь, смотрю на бушующее море. – Дана? Машина так и не трогается с места. Чайки кружатся над крышей, будто мы представляем опасность. – Что? – Я люблю тебя. – Моя рука в его руке, я чувствую легкое покалывание, но оно не то, каким должно быть. – Мы сглупили, Архип. Только запутались еще сильнее и всё. Удары по рулю сопровождаются громкими проклятиями. Никогда не видела Архипа в гневе. Глаза черные, челюсть способна раздробить металл, а сам он искрит от напряжения. – Черт! – руль сносит еще один удар. – Что ты несешь, Дана?! Ты моя жена и я имею право спать с тобой! – Имел… Зря я говорю равнодушным тоном. Архип разворачивается, отстегивает мой ремень и, положив свою ладонь мне на затылок, притягивает к себе, и мы сталкиваемся лбами. – Запомни раз и навсегда, что ты моя женщина. В разводе или нет. Спать будешь только со мной. Не подпущу к тебе ни одного мужика. Ты и сама не подпустишь. Эта ночь все сказала за тебя. – Я не смогу забыть твою ложь, боль, что ты мне причинил. Ты убил нашего ребенка. Не моргающий многозначительный взгляд заставляет меня сглотнуть терпкую слюну. – Что мне сделать, чтобы ты перестала видеть во мне конченого мерзавца? – Я не знаю…– всхлипываю. Архип целует, а я даже не замечаю наглого захвата, пока мой язык не берут в оборот. – Девочка моя, – ласкает мои губы, отбирает такой необходимый мне воздух, – я не смогу без тебя. Дай мне хоть один шанс. Первое проявление чувств за всю нашу совместную жизнь. Не понимаю, не принимаю, не соображаю, что со всем этим делать. – Для начала отпусти меня и отвези домой. Нехотя убирает ладонь и выпрямляется на сиденье. Минута и рычащий двигатель джипа готов покорять бездорожье. АРХИППаркуюсь у нашего дома и смотрю на Валерия Викторовича, спешащего с крыльца к моей машине. Дана радостно встречает отца. Тот обнимает ее, бросает на меня хмурый взгляд и малышка вылезает из салона, мысленно проклиная меня за выброс костылей. Тесть справляется с ролью помощника и ведет дочь к преграде из двух ступеней. Я же сижу в тачке и просто не верю тому, что несколько часов назад упивался ароматом и телом своей жены, а сейчас даже коснуться ее не могу. Ярость ломит кости. Она целует, обнимает меня, позволяет оставлять следы на коже языком и спустя час, делает вид, будто я ноль без палочки. Кулаки таранят приборную панель и руль. Снова. Хочу вышибить себе мозги и два года назад поступить иначе. Но время не вернешь. – Архип, ты чего не выходишь. Татьяна Владимировна стучится в окно и пугает меня своей бледнотой. Опускаю стекло и пытаюсь ей улыбнуться. Неважно выходит. Женщина мрачнеет. – Мне надо отъехать. На пару часов. – Хорошо. К обеду будешь? – Да, постараюсь. Как вы себя чувствуете? – Нормально. Женечка была, повеселила нас с Валерой. Дай бог ей здоровья. – Все будет отлично, Татьяна Владимировна. Обещаю. – Ну, ты громких слов не бросай. Знаешь же, как оно бывает. Телефон во внутреннем кармане пробуждается от спячки. Взглянуть бы кто, да теща не уходит. – Татьяна Владимировна, вы простите меня, давайте я приеду, и мы поговорим. А? – Ответь мне только на один вопрос. Эту ночь Даночка провела с тобой? Татьяна Владимировна колышется от малейшего порыва ветра. Замечаю тестя, идущего со стороны дома. Устроил дочь, спешит за женой. – Мы были вместе, да. Отвечаю я и оживляю машинку, ради быстрого исчезновения с их глаз. За воротами лезу в карман за телефоном и злорадно улыбаюсь, видя фамилию Страхов. На ловца и зверь бежит.