Глава 33

До школы мы с Архипом храним молчание. Я рассматриваю домишки за окном, утонувшие в сизой дождливой дымке, а он следит за дорогой и время от времени постукивает пальцами по рулю. Даже спросить о Храмове язык не поворачивается. Но я уверена, Архип уже запускает шестеренки и механизм не заработает в обратном направлении. Только вот… Милана останется безнаказанной. Мысль об этом проедает мне мозг. Должна же существовать справедливость? Только меня почему–то она обходит стороной. – Держись за меня, – Архип уже открыл дверь с моей стороны и навис надо мной, играя шкодливым взглядом. – Не смотри так. Притащу я твои костыли. Нехотя опираюсь на его сильные руки, которые обвивают мою талию и благодаря нему, оказываюсь под моросящим дождем. Придавливает меня к своему крепкому телу, пронизывающе смотрит глаза в глаза. – Что? – резонно спрашиваю я, под прицелом такого ярого взора. – Не покидай школу, не отвечай на незнакомые номера. – Ты не останешься со мной? – Должен отлучиться. Но Егор уже в твоей приемной. – Мне послышалось? Архип оскаливается. Видно, не по вкусу ему вся эта ситуация. – Да, он не уехал. И они с Олькой снова вместе. – Я что проспала триста лет? – нервно усмехаюсь, вдыхаю прелый воздух. – Просто тебе было не до всего этого. – Кратко целует. Улучает удачный момент. Мои волосы уже мокрые, а Архип всё не прерывает созданную им же уютную атмосферу. Справа нас скрывает дверь, а слева изредка мельтешат прохожие. – Ведешь себя, как ребенок. Мое нравоучение вызывает скромную улыбку. – Хватайся крепче. Отнесу тебя и вернусь за коляской. Поступаю, как просят. Перескакивая разно размерные лужицы, Архип взбирается по лестнице и словно жених, переносит невесту через порог. – Даночка Валерьевна! – Иванцова спешит к нам, и я честно, ее не узнаю. Юбка ниже колен, блузка по–солдатски застегнута под воротник, волосы собраны, а на лице нюдовый макияж. Егор охраняет периметр серьезным взглядом. От него исходят неприятные энергетические волны. – Привет, Лен. Толкаю Архипа локтем, чтобы посадил меня куда–нибудь. Находит свободное кресло у стены и прежде, чем опустить на него, проходится носом возле моего уха. Чертовы мурашки жиреют по первому зову, и я могу думать лишь об одном. О нашей безумной распущенной ночи. – Представила меня сверху? – от грубого шепота в горле пересыхает. Архип давит на нужные точки. Засранец. – Хорошего дня, Архип Андреевич. – Включаю учительницу, и он с чеширской улыбкой откланивается, подав знак Неволину. Тот идет по его пятам и возвращается с моим «спорткаром». – Как же я рада вас видеть! Лена нарезает передо мной неровные линии, а я кошусь на Егора. Недоброе у меня предчувствие на его счет. Одна Анька в его любовницах чего стоит. – Взаимно. – Дети будут счастливы! – Да, я тоже по ним соскучилась. Хочет продолжить разговор, но меня интересует на месте ли Оля. Лена отправляет меня в большую аудиторию. Я без чьей–либо помощи пересаживаюсь в кресло, «завожу мотор» и проезжая мимо Егора, ловлю на себе его холодный прищур. Почему Архип разрешает ему вернуться? У моего мужа всегда есть запасной план и, по всей видимости, приводит его в действие. Муж…развод…как говорит одна известная героиня: я подумаю об этом завтра. Оля увлеченно листает проверочные тесты и не замечает меня, пока я не подкатываюсь ближе. В глазах девушки томлёная грусть. – Это не мираж? – откладывает карандаш. – Нет, это я. – Ну, слава богу. Кладу руку на ее колено. Олины плечики приподнимаются и с тяжелым грузом оседают вниз. Вдох такой же отяжелелый. – Как ты? Прости, что кинула тебя в самую гущу. – Что ты…я же всё понимаю. Чуть понижаю голос, шустро оглянувшись назад. – Он тебя достает? Произносить имя вслух, нет надобности. ОН, нам обеим известен. – Нет. Мы помирились. – Мне не послышалось? – Я люблю его, Дана. И эта интрижка с сестрой твоего мужа… всего лишь интрижка. – Ты говорила, что никогда его не простишь. – Да, говорила. Но у нас сын. Выбор Оли мне ясен. Я не мать, не могу ее осуждать. – Надеюсь, у вас всё наладится. – Могу сказать тоже самое про вас с Архипом. – Вряд ли. Нас ничто не держит рядом, кроме любви. – Разве ее недостаточно? Не всё в мире можно прикрыть любовью. Бывают исключения, но мы с Архипом к ним не относимся. Ложь – медленный яд. Солгал однажды, солжешь вновь. Непрерывный круг. – Когда–то я думала, что именно любовь нас скрепляет. А теперь даже и не знаю, что сможет не дать нам развалиться на куски. Откровенно говорю я. Оля кривит губы, излишне долго держит паузу, а потом нацеливает взгляд на дверь. – Ты что–то хотел Егор? – Заглянул проверить всё ли в порядке. – Ответ не состыковывается с тем, какое на его лице мутное выражение. – У нас всё отлично. – Оля одной фразой выпроваживает изменщика. Шаги стихают, и я на одном дыхании выдаю: – Не нравится мне его поведение. Чутье меня не обманывает, Оль. – Глупости, он сейчас прилежный мальчик. Не настаиваю на своем, а просто оставляю ее в покое. Она точно зверек в стеклянном аквариуме. Бьется, мечется, но волю чувствам не дает. Передвигаться по узеньким коридорам неудобно. Постоянно задеваю стены и углы. Да и сидеть без разминки чревато болью в спине. Когда уже Архип привезет костыли? Обещал же. Позвоню Соне и узнаю. Возле их дома они были выброшены на произвол судьбы. Дождь барабанит по карнизу, устраивает настоящий рок–концерт. Я не нарочно засматриваюсь на расписные стекла и поздно, слишком поздно реагирую на присутствие чужака. – И снова здравствуй. Милана подпирает дверной косяк. По рукавам ее плаща мятного цвета, стекает дождевая вода. – Ты? – в моих глазах поселяется неподдельный испуг. – Я. Не волнуйся, я всего лишь пришла поговорить. – О чем? – совершаю пару ловких трюков и разворачиваюсь к ней. – Хочешь защитить любовника или отца? – А ты дерзкая, – Милана развязывает пояс, – узнаю себя. Но нет. Ты не угадала. Я хочу сбежать, улететь подальше и никого из них не видеть. – Почему? – опережаю собственные мысли. – Всё же очень удачно для тебя складывается. – Удачно? Я буду растить ребенка от того, кому я не нужна. А отец всю жизнь контролировал меня, не давая воздуха. Или ты думаешь, я в масле каталась? Плывет ко мне модельной походкой. – Не хочу, иметь отношения к ним двоим. Никогда. Я выживу сама. У меня есть на что. – Тогда чего ты от меня хочешь? – С минуты на минуту СМИ обнародуют подробности личной жизни Храмова. А он поднял на уши всех своих ублюдков, чтобы те, добрались до вас с Архипом и… – То есть, ты пытаешься помочь? Слабо верится в ее искренность, но в тоже время она здесь. Кстати, чего Егор ее не задерживает? – Я помогаю себе. – В каком смысле? – мысленно призываю Олю или Лену. Мало ли что в голове у этой курицы. Да и Егор на кой черт крутится поблизости. – Хорошо, что вы обе тут. Архип в моем кабинете. Расслабляюсь. – Что происходит? Милана, Егор? Только твоей сестрички не хватает! – практически кричу. – И где Лена с Олей? – Милан, подожди в машине. – Командует он и Страхова уходит. – Очередной кроссворд, Архип? – Я должен был так поступить. Храмов будет воевать. Виталя уже на полпути в Европу вместе с Иветтой. – Погоди, она знает об измене мужа? – Конечно. Сегодняшний выход прессы на арену, финальная точка. Я же позаботился о том, чтобы меньше людей пострадало. После беседы с Виталей обратился к Иветте. Она давно подозревала Храмова и даже догадывалась о племяннице. Милана улетит через три часа. Отказалась лететь с отцом и теткой. Хочет начать сначала. Одна. – Да. Знаю. Но она не одна. У нее малыш под сердцем. – Прости, – падает передо мной на колени. – Прости меня, любовь моя. Я заварил кашу и больнее всего сделал тебе. Мы потеряли нашего ребенка, нашу спокойную жизнь, наше тихое счастье. Умоляю, прости! Целует мои колени, руки, каждый пальчик. Щетина колется. Я морщусь. Слезы хлещут водопадами. – Я клянусь, что отдам жизнь за тебя. Если бы не ты, я бы не жил, а существовал. Дан, не молчи, пожалуйста. – И что мы теперь будем делать? Храмов доберется до нас. – Уедем. Сегодня же. Твои родители с нами. Егор увезет Олю с сыном подальше. – Так вот почему он вернулся…твой маневр… – Даночка…– горячие губы опять метят кожу моих ладоней. – Поверь мне, я стану другим. Ради тебя и наших детей. – Каких детей, Архип? Из–за твоего запутанного плана и выкрутасов, у нас не будет детей. Не потому, что я не могу. Врач сказала, я в силах родить. А потому, что я не хочу рожать от тебя. Всё, это конец! Глотаю соль, тело под диким напряжением. Архип встает, расправляет пиджак и говорит: – Пора уходить. Все уже на полпути в аэропорт.