Глава 34. Эпилог

Дана Четыре месяца спустя В Праге очень красиво. Будто в сказке. Я прогуливаюсь по Вацлавской площади и наслаждаюсь долгожданным теплом. Телефон прирастает к моей руке. Уже сделала сотню фотографий, но все равно мало. – Девушка, а можно я вас сфотографирую? – спрашивает мужчина на чистом английском языке. – Меня зовут Ричард, я фотограф английского издания «Мать и дитя». Вы станете звездой номера. Улыбаюсь ему и принимаю устойчивую позу, показывающую мой еще маленький животик. Он складывает пальцы в знак «Окей» и наводит камеру профессионального фотоаппарата. Щелк, щелк, щелк! – Спасибо! Удачи вам! – И вам. Уходя, он часто–часто оборачивается и машет мне рукой. Я иду за разливным мороженым. Ровно через час, я должна встретиться с папой и посмотреть варианты квартир, вместе с местным агентом по недвижимости Николой. После смерти мамы ему приходится тяжко. Стараюсь ему во всем помогать, поддерживать. Вот и сегодня, хочу провести с ним весь день. *** Мне нравится кататься на трамвайчиках. Стук колес успокаивает и приводит мысли в порядок. Мне это необходимо. После скорого отъезда, вынужденной смены места жительства, я никак не могу прийти в себя. Моя школа «ушла с молотка» по дешевке, с Верой Васильевной и Соней попрощаться не удалось, даже побывать на свадьбе Сони и Гриши не вышло. Архип вырвал меня с корнем и заставил приживаться на новом месте. Но я перевела Лисёнку и маме Вере деньги. Пусть они помогут молодой семье встать на ноги. Для них мне ничего не жалко. И никогда не будет. С грустью улыбаюсь своему отражению в окне и выхожу на остановке с не выговариваемым названием. Папа ждет меня у мини–пекарни. Оказывается, квартирка в этом же доме. На втором этаже. Так гласит сообщение Николы в папином телефоне. – Привет, милая. – Привет, пап. Мы обмениваемся поцелуями, и папа странновато почесывает затылок. – Что? – Такое дело, – кивает кому–то за моей спиной, – я отменил встречу с Николой, извинился за неудобство, так как Архип предложил мне хороший вариант. И за меньшую сумму. – Пап! Он отлично научился понимать местных и даже чуть–чуть говорит по–чешски. Понимаю, откуда у меня предрасположенность к языкам. Мой бывший муж ровняется с нами и ослепляет открытой улыбкой. Мы развелись всего два месяца назад из–за проволочек с переездами и прочим. Пришлось нанять адвоката в России, попросить Иванцову стать доверенным лицом. Она же снабжает меня последними новостями насчет Храмова. Благодаря ней, узнаю, что Лев Борисович под следствием, потерял абсолютно всё. СМИ втоптали его в грязь, а люди подхватили волну. Я еще не отошла от всей этой канители, однако теперь Архип здесь и пилит меня пытливым взглядом. – Какого лешего, пап? Что он тут забыл? – Так, пойду–ка я перекушу вон в том кафе. Папа смывается, спешно переходя дорогу, а мы с Архипом остаемся на тротуаре под звуки национальной чешской песни. – Когда ты прилетел? – Ночью. – Осматривает меня с ног до головы. – Выглядишь превосходно. Как наш малыш? Беременность появляется в моей жизни внезапно. И от этой внезапности я сама меняюсь кардинально. Меньше эмоционирую, больше пребываю в состоянии покоя и созерцания. – Хорошо. – Ты так и не сказала мне, кто у нас будет. Архип по–прежнему источает властные импульсы. Но у меня к ним иммунитет. – Тебе не кажется, что сейчас не самый удачный момент для этого разговора. Мы посреди шумной улицы. – Пойдем. Берет меня за руку и ведет вдоль бутиков, кафе и магазинчиков. От неожиданности не соображу, как от него отвязаться. А ему будто бы все равно на наше расставание и на всё случившееся в прошлом. Только мы уже давно чужие люди. Он нашел приют где–то во Франции, я в этом старинном городе, насквозь пропитанном историей. – Архип? Сворачивает за угол, едва не сносит цветочный лоток и заводит меня в проулок меж невысоких домов. Перед моими глазами предстает лестница. Железные ступени и перила тянутся к самой крыше. – Нет, я не поднимусь. – Поднимешься. Давай. Вынуждает идти первой, подтолкнув в спину. Я покоряю ступеньку за ступенькой, а его ботинки скрипят от сцепления с рельефной решеткой. Наконец, мы на крыше. Твердая поверхность радует. Архип замирает в метре от меня и молчит. Я очарована видами. Забываю, где я и с кем. – Ты знаешь, какой сегодня день? – Вторник. – Дана? Я поворачиваюсь. На ладони Архипа коробочка, а внутри мое обручальное кольцо, которое я отдала ему в аэропорту перед вылетом в Прагу. – Что ты задумал? – голос слегка дрожит. – Я слишком долго был без тебя. Дал время переосмыслить все. Но больше не могу. Становится на одно колено. Я в слезливой мелодраме и охвачена тысячей чувств. – Я же сказала, что не люблю тебя. – Ложь. Женька рассказала мне о твоих переживаниях. Да и Соня подтвердила. – Ты пытал моих друзей?! Мои ладони ложатся на капельку округлившийся животик. – Они и мои друзья тоже. – С каких пор? – вибрации в груди выдают меня с потрохами. – С тех самых. Женька консультирует меня по кое–каким вопросам, Соня и Вера Васильевна просто отличные собеседники. Так что ты ответишь, станешь моей снова? Я вдыхаю побольше воздуха и обхожу Архипа. – Дана? – срывается он и мчится за мной. – Это ненормально, Швец. Ты появляешься из ниоткуда, опять устраиваешь подставу и ждешь, что я брошусь к тебе в объятия? Ты хоть в курсе, как я живу? Мамы не стало, папа пытается держаться молодцом, но тоже сдает потихоньку, а я фактически одна в чужой стране и рожу дочь для… – Дочь? У меня родится принцесса? Прикрываю глаза и выдыхаю. – Посмотри на меня, – легонько касается моих плеч, – посмотри! – Не хочу. – Крепче жмурюсь. – Ты меня любишь! И также как и я хочешь, чтоб дочь росла в полной семье. Развод всего лишь формальность. Исправим на раз. Доверься мне. – Довериться? – вздрагиваю. – Тебе? Архип надевает серьезную маску. Брови сдвинуты, зрачки расширены. – Никто нам не навредит. Храмов вот–вот сядет. Помимо измен, всплыло много всего интересного. Страховы хрен знает где. Есть только мы, Дан. Только мы. – Нет, есть ты, а есть я. Забирай свое кольцо и уезжай. На этой фразе я аккуратно спускаюсь по лестнице вниз, спешу к оживленной улице, ловлю такси и реву на заднем сиденье до самого дома. *** Еще два месяца спустя… До родов всего ничего. Я еле передвигаюсь и почти не выхожу из квартиры с видом на парк. Папа навещает меня ежедневно. Сегодня решаем приготовить обед и обсудить последние новости. – Гуляш? – выкрикивает с кухни. – Ну да… Я сижу на диване и листаю журнал со своей фотографией. Наверное, уже в сотый раз. – Зелени нет, – папа хлопает дверцей холодильника. – Спущусь в лавку этажом ниже. – Хорошо. Молока купишь? – Куплю. Слышу только щелчок дверного замка. Папа исчезает незаметно. Минут через пятнадцать дверь снова издает характерный звук. Однако, судя по шагам, он не один. С ним примерно четыре человека. – Приве–е–ет! – верещит Соня, а за ней появляется Гришка, Вера Васильевна и Женька. Я почти теряю сознание. Папа разводит руками и голосит: – Сюрприз! – Господи…мои же вы хорошие! Я, кряхтя, отрываю попу от дивана и, переваливаясь, словно пингвин, иду обниматься. Громкоголосая толпа доводит до слез. Мое сердце переполняется счастьем. – Там еще кое–кто пришел, но боится войти. – Подмигивает Шрайман, отлипнув от меня. Соня и Вера Васильевна загадочно улыбаются, папа единственный сохраняет безразличие. – Кто? – Архип! – зовет его Соня. – Иди сюда. Он заходит с огромным букетом белых роз. Мне такой не удержать. – Если скажешь уйти, я уйду. Только сама не убегай. В твоем положении не безопасно. От низкого тембра коленки подкашиваются. Люблю ведь. – Дан, пожалуйста, пусть он останется. – Умоляет Лисёнок, медленно оглядев нас всех. – Пусть остаётся…– еле слышно говорю я. – Мы будем обедать или нет? – папа очень к месту меняет тему. – Помощников теперь куча. Шагом марш на кухню. А вы двое будьте тут. Ясно? Седовласый закоренелый рыбак уводит гостей из комнаты, а мы с Архипом смотрим, друг на друга и долго–долго молчим. Слова нам больше не нужны. Вот и финал приближается. Завтра эпилог от Архипа и всё:( Мое сердечко на части…а ваше?