Глава 6

Я хочу разучиться читать. Хочу выбежать под дождь, который идет за окном и стоять неподвижно, пока не начнет смеркаться. Пусть тяжелые капли покрывают мои плечи, я промокну насквозь, но я не буду чувствовать жжение в груди и тупую боль в сердце. – Дана, – врач перелистывает медицинскую карту, – я посоветую вам обратиться к специалистам из Москвы. Не слушаю ее. Растираю пальцем экран телефона и повторяю мысленно одну и ту же фразу: вы не сможете иметь детей. – Да, вы меня слышите? Врач из больницы, где я провела несколько дней после выкидыша, для меня безликое существо. Я не вижу в ней человека. Мозг блокирует ее образ. Где–то в подкорке закладывается отторжение и непринятие. – Я пойду. Связки смыкаются, и я сиплю. Вместо меня говорит другая девушка. Незнакомая дикарка. – Да постойте же вы, послушайте, что я вам скажу! – Вы уже всё сказали… В дверь входит медсестра, и мы меняемся местами. В коридоре с высокими, серыми потолками тесно. Я оттягиваю горло футболки, но воздуха больше не становится. Глотаю спёртый, густой комок и направляюсь к лестнице. Мое спасение там, где она кончается. Ступенька, вторая, третья…ноги дрожат, руки, словно из пластика. Берусь за перила и стекаю по ним вниз. Прижав щеку к холодным перекладинам, открываю дорогу слезам. Слизываю соль с губ, но они опять покрываются ею. – Девушка? – Оставьте меня! – огрызаюсь на черноволосую женщину с сережками–кольцами в ушах. – Все! Мой крик привлекает внимание. Толпа в фойе гонит на меня волну шокированных взглядов. Я срываюсь, чуть не падаю с последней ступеньки и вылетаю в двустворчатые двери, выкрашенные в белый цвет. Дождь холодит, тихим сапом пробирает до костей. Я запрокидываю голову назад и закрываю глаза. Сверху льет и льет. Заболею, схвачу пневмонию и пусть. Простою здесь вечность только ради того, чтобы навсегда забыть о приговоре. Я никогда не смогу выносить и родить малыша. Мой организм каждый раз будет отторгать его. Каждый, божий, раз! Слезы смешиваются с дождем, влажный ветер забирается под тоненькую ткань футболки, а я сажусь прямо на асфальт и рыдаю. Сколько сижу в таком положении, не знаю. В ушах набатом стучит страшный диагноз. По кругу одно и то же. Избавиться от мыслей невозможно. Плотной стаей окружают меня и каркают, каркают, каркают… – Дана Валерьевна, – правая рука моего мужа Егор. Да тот самый, который привел ко мне на работу Лену, наклоняется и берет меня под мышки. – Немедленно вставайте! – Пожалуйста, не трогайте меня. Я тряпичная кукла, потрепанная временем. Цепляюсь за его пиджак и чуть не падаю на колени. Егор подхватывает меня и ставит на ноги. – Так, давайте–ка ко мне в машину. – Нет, – я протяжно всхлипываю. – Я сейчас уеду… – Да куда вы в таком состоянии. Архип Андреевич меня пристрелит, если с вами что–то случится. – Подкаблучник, прихлебатель! Без устали колочу Егора в грудь. Силы берутся из ниоткуда. Я наполняюсь ими на несколько секунд, а потом отшатываюсь и провожу руками по лицу и волосам. Мокрая, склизкая, замерзшая до кончиков пальцев концентрируюсь на черных туфлях мужчины. – Дана Валерьевна? – Прости меня. Он бы мог бросить сумасшедшую девушку, развернуться и уйти. Но не уходит. Деревья, растущие вокруг старинного здания больницы, гудят в унисон. Тяжелые кроны качаются от порывов ветра. Я переношусь в страшную сказку. Рослые, величественные дубы вырываются из земли и зажимают меня в плотное кольцо. – Мне не за, что вас прощать. Всегда на «вы». Всегда с уважением. Только сейчас понимаю, что обнимаю себя и щипаю за предплечья. На коже останутся ранки от ногтей. – Мне так холодно… Опускаю голову и поджимаю плечи. Егор снимает пиджак, укрывает меня и ведет к внедорожнику с номером 002. У Архипа 001. И только у него. – Аккуратно, – давит мне на затылок, когда усаживает на сиденье. – Шишки нам ни к чему. – Как же моя машина? – Не проблема. Назовете адрес, доставят в лучшем виде. – Да…адрес…кажется Министерская… С памятью творится невообразимое. Целые куски исчезают бесследно. Некоторые мне совсем не жалко, а другие бесценное сокровище. – Решим вопрос по дороге. Егор закрепляет ремень безопасности, обходит машину спереди и садится за руль. Согнав рукой воду с волос, заводит двигатель. Жгучий рык наполняет салон. За окнами все размыто. Трудно различить даже светофоры. Дворники на лобовом стекле трудятся без остановки. Я согреваюсь и успокаиваюсь под их методичные, немного скрипучие звуки. А что мне еще делать? С собой только ключи от новой квартиры и воспоминания о прошлом. В будущем нет ничего хорошего. – Извините за нескромный вопрос, вы с шефом разводитесь? – Что? Я не думаю о разводе. Ни секунды. Я бегу и не оборачиваюсь. И сейчас оказавшись перед обрывом, зависаю на краю и затаиваю дыхание. – Забудьте, я лезу не в своё дело. Асфальт шкварчит под колесами. Егор не гонит, но машину всё равно местами заносит. Движение непредсказуемо. На перекресток может выскочить груженая фура и столкновение не избежать. Хотя, я бы предпочла быструю смерть, жизни в одиночестве. – Он с Миланой? – зачем–то спрашиваю я. – Вы хотите услышать правду? – Нет. Взглядом упираюсь в одну точку и отворачиваюсь от Егора. Двух, трехэтажные дома остаются позади и в серое небо упираются четыре многоэтажки. Они выстроены друг за другом и если была бы возможность взглянуть на них с высоты птичьего полета, то можно было бы распознать змейку. Я и Егор не сразу выходим из машины. Сидим в молчании и смотрим на дождь. – Вас проводить до квартиры? – обрывает тишину Вяземский. – Нет, спасибо. – Лексус к утру будет на парковке. – Хорошо. Открываю дверь, выпрыгиваю в лужу и проверяю наличие ключей в кармане. – Обещаю ничего не говорить боссу. – Да…до свидания. Не имею понятия, какая из высоток моя. Просто доверяюсь инстинкту. Ускоряю шаг, когда вновь одолевают отравленные мысли. Егор не должен видеть меня такой снова. Никто не должен.