Глава 7

Проведя ночь в совершенно пустой квартире, понимаю, я загоню себя в клетку. Я уже в ней. А вокруг расставлены медвежьи капканы. Обязательно попаду в один из них, ведь я мотылек, летящий на пламя. И всегда такой была. В детстве, мама называла меня ходячей проблемой, но любовь ее не имела границ. Сейчас она далеко, и я берегу воспоминания о том счастливом, беззаботном времени. – Здравствуйте, вы моя новая соседка? Продала–таки Светка квартирку? Женщина с каре и широкими черными стрелками на веках становится рядом со мной в лифте и жмет на кнопочку пальцем с красным маникюром. – Нет. Я просто снимаю. – Простите, я задам нескромный вопрос, – она одергивает воротник рубашки оверсайз, – вы ничем таким не занимаетесь? Рисует в воздухе кавычки и тут же опускает руки. – Не подумайте ничего плохого. Просто последняя квартиросъемщица таскала мужиков каждую ночь. Они врубали музыку и сводили меня с ума. – Не волнуйтесь, я никаких неудобств не доставлю. С трудом дождавшись, когда лифт остановится, выхожу из него и спешу из подъезда на улицу. Для сентябрьского утра погода хорошая. За пуховым белым облаком бликует солнце, ни намека на осадки. Уже находясь в машине, наблюдаю за соседкой, которая садится в Ауди сочного красного цвета. Она явно владелица «красивого» бизнеса. Спа или салона красоты. Таких людей чуешь за версту. В них особый шарм. Но пора мне возвращаться в реальность. Архип за эту ночь звонит мне одиннадцать раз, при этом не написав ни одного сообщения. Так и не может снизойти до них. Зато водить ручкой по листу бумаги запросто. Я завожу Лексус, смотрю по сторонам и выезжаю из придомового кармана. Перед насыщенным рабочим днем, мне нужно заехать в больницу. Я хочу поговорить с заведующим, потребовать собрать консилиум или что там делают в моем случае другие женщины. Но из–за всех этих мыслей вновь окунаюсь в трясину. Жемчужинки слез скапливаются в уголках глаз. Диагноз ошибочен. Я могу иметь детей! Ударяю по рулю и резко торможу перед шлагбаумом. Охранник выбегает из крошечной постройки с кружкой чая в руке и сушкой во рту. Он кричит, размахивает кулаками, а мне все равно. Не в силах вдохнуть и выдохнуть. Грудная клетка смыкается и зажимает сердце в тиски. Я чувствую дрожь во всем теле. Будто с дикого похмелья. – Ты что творишь! – охранник стучит в стекло, но я не реагирую. Смотрю перед собой на полосатую преграду и реверсирую в день, когда встретилась с беременной любовницей мужа. Антонина Ивановна кружится возле нее пташкой по весне. Воркует, приносит комплименты в клюве. Разве это этично? Разве ей можно так издеваться? Громкие сигналы за шкирку выдергивают меня из ступора. За мной собирается небольшая пробка и каждому не лень жать на клаксон. Я вытираю нос, провожу большими пальцами под глазами и пробуждаю двигатель от короткого сна. За пределами жилого комплекса прибавляю скорость и вылетаю на дорогу с легким подскоком. Мне уже не хочется в больницу. Обращусь к гинекологу, которая прекрасно справлялась с моими женскими проблемами до знакомства с Кругловой. Она никогда не лезла в мою личную жизнь и не навязывала лишние процедуры. Не знаю, почему я вдруг решаю сменить врача. Наверное, внутренний сбой. Я так мечтаю…мечтала о ребенке и готова была отправиться хоть в Тибет, ради его появления. Сказки о чудо–докторе Антонине Ивановне поселяют во мне надежду. Оказывается, очень легко поверить в миф, если идешь напролом к своей цели. Телефон скулит на пассажирском сиденье. Егор Неволин. Я обязана ему за вчерашнее. – Привет, Егор. Ты на громкой, я за рулем. – Здравствуйте. Как вы там? – Все нормально. Спасибо, что пригнал мою машину. – Я же обещал. – Не все выполняют обещания. Слышу его вздох. По всей видимости, он тоже в дороге, много городского шума доносится в динамике. – Я могу чем–то вам помочь? – Спасибо, то, что было вчера, не повторится. Главное сдержаться и не всхлипнуть. – Архип Андреевич попросил меня… – Так, остановись, пожалуйста. Если прямо сейчас ты начнешь говорить о моем муже, я отключусь. Передай ему, что я ничего не хочу о нем знать. Ни–че–го! – Дана Валерьевна? – Всё, Егор. Я почти доехала до школы. Пока. Вызов завершается моим точным нажатием на красный сенсорный кружок. Переворачиваю телефон экраном вниз и последние пару километров еду с поджатыми губами. Ненавижу себя за искренность к лживому мужчине и настоящую любовь к нему. И ненависть затмевает, застилает другие чувства. Не зря гнев считается смертным грехом. Пожирает без анестезии. *** В «Happy English» я ненадолго перестаю мучиться болезненными, затертыми до дыр воспоминаниями. Дети прекрасные создания и умеют отвлечь. После двух занятий, я выхожу в небольшой общий зал. Лены нет на месте. В зеркале на стене, вижу свое отражение и ужасаюсь. Серый тон кожи, бесцветные губы, черные круги под глазами, которые делают их глубоко посаженными. В самих глазах не теплится даже крошечного яркого огонька. – Дана Валерьевна? Лена приходит как раз тогда, когда я оттягиваю свою щеку и отпускаю со щелчком. – Я на сегодня закончила. Разошлись родителям напоминание о промежуточном тестировании. – Хорошо. Прямо сейчас сделаю. Вы домой? А где мой дом? В моем теперь живут Аня и Милана. Не сомневаюсь, они подружатся. Другого, к сожалению, у меня нет. Только квартира с любопытной соседкой в придачу. – И скажи, пожалуйста, как Соня? Как вы в клуб сходили? Она мне почему–то не позвонила. Лена почесывает сгиб локтя, нижнюю губу теребит зубами. – Да супер всё. Потанцевали, пошумели немного. Мы со Светкой подбросили ее домой. – Сама ей позвоню. Но, спасибо, что позаботилась о ней. – Да, без проблем… Улыбнувшись Лене, иду в кабинет, беру укороченный жакет и прощаюсь с ней на обратном пути. Пока спускаюсь по лестнице, набираю Соню. Ответом служат длинные гудки. Предчувствие с горьким привкусом оседает на языке. В салоне машины еще раз пытаюсь, но безуспешно. Заеду к ним в гости завтра. В первой половине дня. Медленная мелодия по радио успокаивает. Я петляю по городу, торможу у супермаркета, покупаю в нем бутылку гранатового сока и готовый ужин в упаковке. У меня нет желания стоять у плиты. Хочется беспричинно смотреть в одну точку и отрешиться от внешнего мира. Путь до жилого комплекса занял бы полчаса, если бы не пост ДПС на дороге. Парни останавливают меня, и я съезжаю на обочину недалеко от поворота, ведущего к жилому комплексу. Сотрудник дорожно–патрульной службы представляется инспектором Храмцовым. – Ваши документы. – Говорит он ровным, не вызывающим эмоции голосом. Я сижу за рулем и подаю ему права и страховку. – Дана Валерьевна Швец? – Она самая. – Выйдите, пожалуйста, из машины.