Глава 24. Кувырком

Спать родители ушли в соседнюю комнату.

Думала, не засну от переполнявших мой мозг мыслей. Но вырубилась, словно кто тёмный платок на сознание накинул. Засыпала одна, в халате, а проснулась без одежды в жарких объятиях раздетого Руслана.

— Ты что, Астахов, совсем офонарел! — заорала и спихнула спящего гада с кровати.

Грохнулся он о деревянный пол здорово. Шуму наделал. Подтянув к груди почему-то вместо светлого пледа, которым укрывалась с вечера, простынь с геометрическим узором, вскочила с кровати, пылая от праведного гнева. Поджав губы, огляделась в поиске своей одежды. Но ничего похожего на неё не увидела. Завернула ткань вокруг себя на манер тоги. Проще так, чем выяснять у Астахова, куда он мои вещи дел!

— Кристи? Ты чего? — Руслан сел, сонно хлопая глазами. Растрёпанные волосы торчали на макушке, делая вид Астахова не таким идеальным, без присущего ему лоска. Зевнув, он одним слитным движением поднялся с пола. — Ты ведь сама пришла.

— Совсем уже? Ври да не завирайся! — я покрутила у виска и огляделась. Комната точно была не моей.

Руслан проснулся окончательно. Ухмыльнулся, рассматривая меня, и медленно стал натягивать штаны, явно красуясь. Фыркнув на это представление, я развернулась к выходу, взялась рукой за ручку двери и тут меня накрыло воспоминаниями Волчицы.

Ночью ей стало скучно. И она решила прогуляться под луной. Дверь в коридор оказалась закрыта. Но кто же ищет лёгких путей? Стул. Стол. Окно. Тканевый навес. Узкий карниз между этажами.

Я точно волчий оборотень? Или обезьяна?

По карнизу Волчица пришла к окну комнаты Руслана. Её влёк знакомый запах Волчонка, защитника. С ним можно было поиграть.

Заявила она о себе, жалобно скуля, потому что пятиться на карнизе не могла, а вперёд идти стало некуда. И кто спасёт её, бедненькую, если не Волчонок?

Сложно вот так сразу привыкнуть, что, теряя контроль, я могу вытворять всякую дичь с точки зрения человека, но вполне нормальные вещи как для зверя. Как, например, с погрызенными сапогами егеря. А ещё понять, что для окружающих меня оборотней это в порядке вещей, и никто меня не осудит. Ещё и похвалят, и умилятся: молодец, растёт Волчица, уже охотится!

Или вот ночью ушла из комнаты, словно лунатик.

— Вспомнила? — раздалось вкрадчиво за спиной. Я и не слышала, как Астахов приблизился.

Дёрнувшись, больно ударилась локтём о железную ручку и зашипела. Психуя, выпалила:

— Отойди! От! Меня!

— Ты чего истеришь? — Руслан чуть отступил, давая мне больше свободного пространства. Но при этом перехватил руку и, повернув, прицокнул языком. На месте удара появилась покраснение и припухлость. — Давай лёд принесу.

— Мне от тебя ничего не нужно, Астахов.

— Руслан.

— Что «Руслан»?

— Называй меня по имени.

— Много чести, — фыркнула, вздёрнув нос кверху.

— Кристина, не выпендривайся, — он резко подхватил меня на руки и понёс на кухню. Конечно, я не молчала, требовала меня поставить на пол, дёргалась на руках. Но сил у Астахова хватило меня не упустить.

На кухне он усадил меня на стол. Достал лёд из холодильника. Вытрусил из планшетки кубики на кухонное полотенце и, свернув его, приложил к локтю. Холод на ушиб здорово помогает. Это я и сама знала, но принимать помощь от Руслана не хотелось. А в свете вчерашних новостей так вдвойне.

— Спасибо за лёд.

Вздохнув, отвернулась, чтоб не разглядывать спину Руслана. Он уже стоял у кофемашины и готовил ароматный напиток. Рот наполнился слюной. На языке осел вкусный запах. И как начать разговор? Почему так сложно говорить об отношениях?

— Угу. Тебе с чем? — не поворачиваясь, спросил он.

— Просто чёрный.

— Да? Обычно омеги любят сладкое.

— Я не обычная, — резко ответила и спрыгнула со стола.

— Я знаю. Ты моя омега, — держа в руках маленькую чашку с кофе, он подошёл ко мне и заглянул в глаза. — Нам нужно поговорить, Кристина.

Сама собиралась поговорить, но из-за встречного предложения Руслана от тревоги скрутило низ живота и руки похолодели. Нервы совсем ни к чёрту!

Учитывая фиаско трёхгодичной давности, жёсткие, без прикрас пояснения отца, ничего хорошего от Астахова я не ждала. Я боялась услышать его вариант развития наших дальнейших отношений.

Хотя меня немного удивило, что он этим утром вёл себя практически нормально, уравновешенно, в отличие от меня. Я ведь в обычное время спокойная, не ору, даже если есть повод выплеснуть эмоции через крик, в отличие от той же Светланы.

Чашку со свежезаваренным кофе я приняла. Она служила некой психологической границей между нами.

Руслан остановился в шаге от меня, опёршись бедром о крепкий стол. Его прямой взгляд нервировал, пока я собиралась с духом и с мыслями. Сама ему в лицо не смотрела, скользила взглядом по голому торсу и мысленно на латыни проговаривала названия мышц: musculus pectoralis major — большая грудная мышца, musculus…

Так его обнажённый торс воспринимался как анатомическое пособие, а не смущающее меня сформировавшееся мужское тело. Почему Ден никогда не смущал меня своим видом? Ведь друга я тоже видела обнажённым по пояс. А Астахов с подросткового возраста вызывал те самые пресловутые бабочки в животе, как только я осознала себя девушкой.

Хотя сейчас бабочек не наблюдалось. Это радовало. Я всё ещё боялась, что начну творить дичь не только в теле Волчицы, но и в человеческом.

— Кристина, я должен извиниться перед тобой, — очень серьёзно начал Руслан.

Вот этого я не ожидала! Ждала чего угодно, но не того, что он начнёт с извинений.

От неожиданности дёрнулась, пролив горячий кофе себе на пальцы. Ахнула и вскинула голову, удивлённо округлив глаза.

Я жаждала видеть его глаза, мельчайшую мимику, движения тела! Ничего не упустить! Ведь только так можно понять, насколько искренни извинения.

— За что именно ты хочешь извиниться?

Чашку пришлось отставить на стол. Руслан снова помог: взял полотенце и вытер мою руку, выпачканную кофе. При этом он потерял зрительный контакт со мной. Я могла спокойно рассматривать его лицо. И видеть, как строго поджимаются его губы, хмурятся брови. Астахов сам весь напрягся. Стало ясно, что разговор ему даётся непросто.

Прикосновения мужчины не вызывали ни отторжения, ни какой волнующей дрожи. Но и не дружеские. Больше родственные. Почему так? Из-за Волчицы? Её и мои эмоции начинали понемногу сливаться.

Разговор занимал меня сильнее, чем физический контакт. Осознав это, я вдруг успокоилась. И даже обрадовалась! Значит, я могу говорить с ним на равных, а не блеять овцой, как было когда-то. В присутствии Руслана раньше я терялась. Его харизма меня притягивала, как свет мотылька. Конечно, в своих мыслях я была вся такая неподражаемая, смелая, остроумная, а на деле больше молчала, влюблённо заглядывая ему в глаза.

Да, три года вдали от Руслана меня изменили… В лучшую сторону. Он больше не подавляет меня.

Покончив с делом, Астахов снова поднял на меня глаза, но теперь я не тушевалась, смотрела открыто, ожидая продолжения серьёзного разговора.

Я была готова к диалогу!

— Кристина, я хочу попросить у тебя прощения за свои жестокие слова и хамский поступок три года назад. Какими бы ни были мои мотивы, это не умаляет причинённой тебе боли. Я понимаю, что сейчас для тебя это только слова, и по щелчку пальцев в твоих воспоминаниях не сотрётся тот день. Но я прошу дать нам шанс.

Мною овладело какое-то странное ощущение нереальности. Руслан говорил искренне, я снова чувствовала эмоции собеседника, как это было с Жанной, с родителями. Он говорил именно то, о чём я мечтала в первое время после того происшествия.

— Ты опоздал на три года. Нельзя войти в одну реку дважды… Руслан.

Он не злился на мой ответ. Не бесился. Был спокоен, как дохлый удав. Словно заранее знал, что я так отвечу.

— А ты из неё и не выходила, Кристина, — выдал он. Легко и медленно провёл кончиками пальцев по моей голой руке вверх к плечу.

Тело отреагировало физиологично — гусиной кожей. И примечательно то, что я не отпрянула, стойко выдержала и прикосновение, и проницательный взгляд карих глаз.

— Твой отец ведь объяснил, кто мы друг другу? Муж и жена. Я предлагаю начать наши отношения с чистого листа. Дам тебе обещание не принуждать тебя ни к чему такому, чего не захочешь ты сама.

Предложение Руслана приятно удивило. Но правда ли это? Или он хочет избежать конфликта и огласки?

— В чём подвох? — прищурившись, я недоверчиво вглядывалась в его лицо. Карие глаза возбуждённо блестели. Да и в целом я заметила едва уловимую дрожь. Руслана возбуждает моё присутствие? Не так много у меня было открыто тела: плечи и руки, а остальное завёрнуто в плотную простынь.

Мужчина гулко сглотнул и отдёрнул руку, сжимая её в кулак.

— Нет подвоха. Кристина, ты должна понять, что за время нашей разлуки я тоже изменился. У меня есть конкретные цели в жизни. И в них ты занимаешь основное место. Ты и собственная стая.

— Ты готов жить с женой, которая тебя не любит? — вкрадчиво спросила.

Зачем я задала этот вопрос? Ведь в клубе я фактически видела реакцию Астахова на моё заявление о том, что я люблю другого. Мне нужно было выбить Астахова из зоны комфорта и увидеть его истинное лицо. А то он сейчас заливается соловьём, обещает золотые горы, а что будет на самом деле? Сколько раз он репетировал этот разговор? Мог подобрать слова, которые удовлетворят любую обиженную женщину.

— Я готов жить с тобой и стереть из твоих мыслей всех посторонних мужиков, — резко ответил он, заиграв желваками на скулах.

— А женщин? — склонив голову к плечу, я думала об изменах в браке. — У тебя же были другие женщины. А ты ведь был моим мужем. Знал, что у тебя есть жена… Это я ни о чём не знала и не подозревала. А для тебя ведь вчера это новостью не стало, как снег на голову. Оказаться твоей женой — это кошмар.

Его связи с другими женщинами в прошедшие три года не вызывали во мне ни отторжения, ни безумной ревности или гадливости. Ибо я до сих пор не воспринимала Руслана как своего мужа.

Может, немного к Жанне ревновала… Но даже ревностью это назвать сложно. Во мне говорило чувство униженного женского самолюбия.

— Того, что было, не отрицаю. Прошлое не изменишь, молись, не молись Белой волчице. Кристи, могу пообещать, что изменять тебе не буду. Паре не изменяют.

— Но если я правильно поняла, то парой мы стали три года назад. И ты изменял! — воскликнула как-то эмоционально и осуждающе. Реакция Руслана на мои слова оказалась странной. Он вдруг задорно улыбнулся, как мальчишка, напоминая мне того прежнего Руслана.

— У тебя всё-таки есть ко мне чувства, хоть ты сейчас это отрицаешь.

От подобного вывода Астахова я закатила глаза и цыкнула сквозь зубы.

— Не придумывай того, чего нет. Мне просто непонятно, почему во всех легендах говорится, что Паре волки не изменяют. Ты же смог?

— Я не чувствовал парности с тобой. Три года назад я и Волк сосуществовали вместе в одном теле. Волк ощутил тебя раньше своим более чутким нюхом и оставил метку в ту нашу с тобой единственную ночь. Я не принимал в этом участия, — Астахов смутился, недовольно повёл плечами и скрестил руки на груди. Теперь его мышцы бугрились ещё больше. — Наутро я обнаружил на тебе метку… Ты уж прости за прямоту, но я ведь не планировал заводить с тобой долгие отношения. Да я вообще тогда ни с кем не планировал! Мне только исполнилось восемнадцать лет. Вся жизнь впереди! Хотел погулять, мир посмотреть, от родителей оторваться.

— А что изменилось сейчас?

— Я повзрослел. Взрослея, оборотень становится единым со своим Зверем. Они сливаются эмоционально, ментально. Мы с Волком стали одним существом. Для меня открылось то, что было сокрыто для человека. Ты моя Пара. Окончательно я это понял в день твоего приезда в Усть-Залесье, на берегу реки. Увидел тебя, и всё встало на свои места. Кристина, ты моя жена, моя Волчица, Луна. Ты дар Белой волчицы.

После объяснения Руслана я поняла лишь одно: он от меня добровольно не откажется, а я хотела предложить ему именно это. От мужчины веяло глубокой убеждённостью в своих словах. Как от фанатически верующего человека.

— Для меня всё это очень странно.

— Всё изменится, когда твоя Волчица подрастёт, — утверждая, сказал мужчина. — Ты сейчас проходишь в авральном режиме пятнадцать лет разлуки с ней. Мне это объяснил твой отец и шаман нашей стаи. С её взрослением ты будешь больше чувствовать, как оборотень.

— Когда успел? — удивилась.

— Когда ты вчера спать легла.

Я только кивнула. В мыслях образовался какой-то вакуум. Вроде бы у меня столько вопросов было, претензий, а по факту ведь от меня даже не требовалось произнести: «Да, согласна на брак». Этот вынужденный брак уже есть.

— Даже если я откажусь от свадьбы, это ведь ничего не изменит?

— Для всех оборотней мы давно муж и жена. Свадьба нужна для людей. Чтобы не возникало ненужных вопросов.

Я задумалась над всем, что услышала. Так-то стелет Руслан мягко, но не окажется ли жёстко спать? Но что делать? Отец чётко дал понять, что в его доме я не останусь.

— Мне ещё два года учиться в институте и три года в интернатуре. Что ты на это скажешь?

— А что тут можно ответить? — удивился Руслан. — Учись. Собственный врач в стае — это замечательно! Кристина, я ведь тоже ещё студент. Хотя мне придётся перевестись на заочное с нового учебного года. А ты же врач. У вас только дневная форма обучения.

— У меня практика в следующем месяце. И я скоро уеду домой.

Руслан нахмурился.

— Твой дом теперь в доме моих родителей, пока мы не построим свой собственный. Но… — он вскинул руку, останавливая моё возмущение. — Я всё выясню! Обещаю, что твоя учёба не пострадает! Но, Кристина, ты не знаешь, но тебе нельзя надолго удаляться от Леса, пока идёт формирование вашей с Волчицей связи.

Этого я действительно не знала. Да, за пару разговоров всё сразу не охватишь, снова убедилась в этом.