Глава 26

Небеса обетованные – Лира Григорьевна. Там клиент требует, чтобы вы вышли к нему. Скандалит,– испуганно шепчет официантка Леночка. – Я хотела позвать Амалию. Но он требует именно вас. Я правда все сделала правильно, все по инструкции. А он… – Да, конечно. Сейчас иду. Успокойся, Лена, я даже не сомневаюсь, что ты не виновата,– выдыхаю я. Девочка очень ответственная. Скорее всего просто очередной хозяин жизни устал от рутины и решил вот так нехитро расслабиться. Вылить на несчастную официантку весь свой яд. Я тяжело поднимаюсь с места. Ноги будто каменные. Слишком много впечатлений от первого рабочего дня. Усталость накатывает волнами. И еще предстоящая встреча с Болмосовым висит над моей головой дамокловым мечом. Сейчас успокою буйного и может быть успею исчезнуть до приезда назойливого спасителя. Недовольный клиент сидит за самым дорогим столиком, спиной ко мне. Но я сразу узнаю его. Ну, конечно, как же я сразу не догадалась, кому я так нужна. Хочется развернуться и сбежать. Но бежать всю жизнь не получится. – Здравствуй, Дима,– говорю я спокойно, даже вымучиваю из себя подобие улыбки.– Знаешь, не стоило пугать девочку, выдумывая несуществующие огрехи в ее профессионально сделанной работе. Можно было просто пригласить меня сразу, без цирковых номеров. – И ты бы, конечно, сразу прибежала,– Димка встает, чтобы отодвинуть для меня свободный стул. Джентльмен, блин. Он ведь прав. Скорее всего я бы не вышла к нему. Даже наверняка.– Лира, долго ты собираешься страдать херней? И почему я должен узнавать последним, хрен знает от кого что моя жена беременна? – Может быть потому, что тебя это больше не касается? Ты поздно вспомнил, Дима, что у тебя жена есть. Надо было этим озадачиться, когда ты раскладывал на рабочем столе чужую бабу, – черт, дрожит голос. Я не хочу, чтобы Димка видел, что я на грани срыва. Но он слишком хорошо меня знает. И его взгляд становится… Черт, как у кота из мультика. Просящий и любящий. Он смотрит так, что хочется просто забыть об обидах и вернуться в свою золотую клетку, где все просто и ясно. А может так и надо? Миллионы женщин живут так. Простив измену, приняв. Забыв, черт возьми. Выкинув из памяти вместе с мыслями о… Получив по одной щеке болючий удар, просто по христиански, подставить другую щеку. А что, все очень просто. – Лира, девочка моя, милая, родная, – его губы касаются моих пальцев. Сердце скачет прямо до горла. Аж искры в глазах цветут.– Я так мечтал о нашем с тобой малыше. Ну не глупи. Ребенок должен расти в полной семье. Ему нужен отец. Я клянусь тебе, что больше никогда, слышишь. Никогда тебя не предам. Вас не предам. Его слова падают на мою ошалевшую голову бетонными плитами. Сбивают с дыхания. – Мы будем настоящей семьей – ты, я и наш сын. Лира… –шепчет горячечно Димка. Мой Димка. – А как же твоя дочь? – боже, ну зачем я спрашиваю? И почему я не чувствую сейчас ни радости, ни подъема? Да, черт возьми, я ничего не чувствую. Хочу ему верить, но… – Она уедет жить к своей бабушке по материной линии, – равнодушно дергает он плечом. Мне гадко, хотя это ведь самый лучший выход из ситуации. И мы реально станем счастливой семьей. Без прошлого. Только с будущим. – Алиска попала в аварию. Лежит овощем, так что о ней вообще можешь забыть. Только ты моя родная. Только тебя люблю. С ума по тебе схожу. Выдергиваю пальцы из его руки. Тошнота перерастает в едкую изжогу, разъедающую все внутри. Это не мой муж. Я не знаю этого человека. И никогда не знала его настоящего. – Ты ведь ради этой малышки нашей семьей пожертвовал, Дима. Для чего? Чтобы вот так просто отказаться? – Ну, я же не знал, что ты забеременеешь. Это ведь мой ребенок? – Что? – Мать сказала можно сделать ДНК тест внутриутробно. И… – Боже,– шепчу, прикрыв рот ладонью, которую секунду назад целовал Димка. А я ведь почти ему поверила. Почти решила дать шанс. Черт, я дура и слабачка. Горло рвет смех.– Ты вправду думаешь, что я рискну своим ребенком, чтобы что-то доказать тебе? Пошел ты, любимый… Сам дорогу найдешь? Слишком резко встаю. Голова кружится, в душе бушует такая буря, что если она вырвется наружу, сможет разрушить этот ресторан к чертовой бабушке. – Ты все еще моя жена,– в спину мне несется сердитый голос моего мужа. Человека, который притворялся любящим и добрым. Человека, которого я… – Я через суд добьюсь анализа, Лира. И если это мой ребенок, его не будет воспитывать чокнутая баба, шляющаяся по чужим углам, работающая в кабаках и трахающаяся с моим братом. Как думаешь, кому доверят ребенка? Такой непутевой матери, ли отцу-бизнесмену, который даст малышу все. Ты слышишь меня? Стой, я не договорил. У тебя только один выход, вернуться в семью и сидеть тихо. Я тебя прощу, слышишь? Что меня дергает? Наверное бесы, которые сейчас устроили пляску святого Вита где-то в бушующей буре моей души. ОН МЕНЯ ПРОСТИТ. МЕНЯ? Поднимаю руку вверх, с вытянутым к потолку средним пальцем. Иду молча, гордо раскинув плечи, с которых, кажется свалилась тонна лжи и одержимого желания вернуться туда, где меня просто кормили с ладошки, как собачку враньем и лицемерием, в дозах вредных для здоровья. Я его любила. Я любила мужа. Я любила мужа? А он? Чем я для него была? Теперь уже мне кажется, что я проспала, как спящая царевна, долгих шесть лет. Одурманенная. Опьяненная. Обманутая. Принимающая благодарность к мужу и его матери за чувство, которого не было никогда. – Ты от себя бежишь. Лира,– бьет меня в спину, словно хлыстом, единственная дельная мысль Димки за сегодняшний день.– Приползешь, снова израненная и сломанная. И я снова тебя приму, потому что… Дура, я тебя люблю. Надо же, какая больная, извращенная эта его любовь. Он ведь и несчастной Лиске наверное в ней признавался. Зачем я думаю сейчас об этом? Не слушаю больше. Захлопываю за собой дверь служебного помещения. Приваливаюсь спиной к дорогой древесине. Выравниваю дыхание. А ведь я должна сказать Димке спасибо. Он меня сейчас спас от самого глупого шага в моей бестолковой жизни. Смех вырывается из моего горла толчками, смешанный с горечью и болью. Очищающий.