Глава 45

Больше никогда – Пора бы рассчитаться, – Румпель вальяжно развалился в кресле Дмитрия и не мигая уставился на него.– Я свою работу сделал. – Слушай, уговор был, что я заплачу после того, как получу в пользование Лирины активы. На это нужно время. – У тебя его нет, – улыбнулся решала.– Как там у классиков? Утром деньги. Вечером стулья. Вечером деньги, утром стулья. Я достаточно времени тебе дал, Дима. Заметь, я был корректен и исполнителен. Фото брата с пулевым отверстием во лбу ты получил. Обычно я за такие дела даже предоплату беру. Так что… Считай я благотворительностью занялся. Для души, так сказать. – У меня нет сейчас таких денег,– оскалился Дмитрий, понимая, что выглядит жалко.– Нужно еще немного времени. Совсем чуть-чуть. – Ну, хорошо. Я сегодня очень добрый. Получил от другого клиента такой бакшиш, что в сейф не вмещается. Чуть-чуть, так чуть-чуть. Даю тебе время… Дмитрий наконец смог выдохнуть. – До вечера,– закончил Румпель и поднялся из кресла.– Не будет денег, я тебе нарисую такую же красивую дырочку в голове. Очень не люблю обманщиков, дорогой мой мальчик. Маму раскулачь в конце концов. У нее машна тугая, я проверял. В банке счет недурственный. Ой, только не заливай мне про тайну вклада. Она ведь не позволит любимому сыночке сыграть в ящик. Хотя… уже я и не уверен. Мать у тебя страшнее любого врага. Я бы ей не доверял на твоем месте. – Но, Лира… Убери ее и я стану наследником. Ты ведь сказал, что она вступила в права. – Э, нет дружочек. Я еще не получил денег за уже проделанную работу. Сам разбирайся,– хмыкнул Румпель и пошел к выходу не оглядываясь. Закрыл за собой дверь, достал телефон. – Сегодня вечером. Все как договаривались,– коротко сказал решала. Оскалился, услышав ответ своего собеседника. Дмитрий проводил взглядом жилистую фигуру наемника. Он не мог проиграть. Не так. Подошел к сейфу и вытащил из него пистолет. Он очень любил Лиру. Любил. Но сейчас на кону стояла его жизнь. Нужно расслабиться, а потом… – Детка, вызови ко мне Аришу из кадров,– приказал он секретарше в селектор. Сейчас ему нужно было сбросить пар. А чертова девка делала такое ртом, что у Димы просто сносило крышу. ***** – Вам туда нельзя. Я должна предупредить…– лепечет помощница моего мужа. Меня душит смех. Дежавю? Это остановится традицией. Я – несчастная жена, – Лира Григорьевна, там совещание с начальницей кадров. Ну пожалуйста. Меня уволят. – Не уволят. Теперь я тут хозяйка и совещания без моего ведома абсурдны и бессмысленны. Поэтому, если ты так дорожишь местом – прочь с дороги. И подготовь мне документы о последних сделках, – скалюсь я и твердым шагом прохожу к двери кабинета. Охранник, которого ко мне приставил Димка, мнется за моей спиной. Он тоже сделал правильный выбор. Большие деньги творят великие чудеса. Деньги и боязнь остаться за бортом. Толкаю тяжелую воротину, заранее зная, какое совещание сейчас буду лицезреть. Ну конечно. Димка сидит развалившись в кресле и стонет. Белокурая головка споро двигается вверх-вниз, ритмично и с воодушевлением. Тошнота устремляется к горлу ракетой. – Кадры придется менять, начиная с головы. Здравствуй дорогой, – смеюсь я, хотя вот сейчас мне хочется сбежать от этой мерзости. Но я больше не могу себе позволить слабость. Нужно учиться быть сильной. Ради моего малыша, ради самой себя, ради памяти о мужчине, которого никогда не смогу разлюбить. Олег погиб из-за того, что защищал меня. А я… Я уничтожу его убийцу. Все честно. Кровь за кровь. – Какого… Лира? – Димка удивлен и… зол. С трудом фокусируется на моем лице. – Что ты тут делаешь? Я запретил тебя выпускать из дома. – Кому? – не узнаю своего голоса. Он звенит и кажется насмешливым. Мне и вправду смешно. Шлюха вытирает рукой губы, отводит глаза. – Персоналу, которому ты не сможешь за работу заплатить уже в следующем месяце? И этой…– киваю на испуганную потаскушку, кажется мечтающую провалиться под землю. – Девочка, ты знаешь, что твой начальник банкрот? Поезжай в больницу, Дима. Там твоя дочь. Она больна. У Милашки температура. Только прежде освободи этот кабинет. Его займу я, как полноправная хозяйка. – Ты сумасшедшая сука, поезжай к дочери и сиди мышью. И тогда я может быть тебя прощу, – скалится мой муж. Где были мои глаза? Или на них были шоры, как у загнанной лошади, которую хозяин все эти годы вел на бойню, садистски и безжалостно. Были ведь звоночки, но я как та же самая измученная кобыла гнала от себя дурные мысли о моем «спасителе».– Я сейчас позвоню в скорую. Скажу. Что ты буйствуешь. У тебя диагноз, детка. Такой, что не отмоешься. – Да ну? Ты слишком самонадеян, дорогой. Подотрись той справкой. Мама твоя жадной оказалась. "Забыла" заплатить психиатру вторую часть обещанной суммы. Диагноз снят, как ошибочный. В деле о разводе появились новые обстоятельства. Михаил снова в строю. Так что моя свобода от вашей семьи дело нескольких дней. – Пошла вон, дура,– орет Димка на несчастную соску, которая молнией вылетает из кабинета. И я остаюсь один на один со своим мучителем. Страшно мне? Совсем нет. Я знаю, что за дверью кабинета ждут Сергей Павлович и охрана. На мне бронежилет. И эйфории от Димкиного страха у меня нет. Все словно умерло в душе. Превратилось в глыбу закаменевшего льда. В руках мужа появляется пистолет. Но и он меня не пугает.– Ты ведь понимаешь, что подписала себе приговор. – Дим, ты меня убьешь прямо здесь, где куча свидетелей? Это очень глупо. Даже звери загнанные в угол мыслят более объективно. – Пока развода нет, я твой наследник. Купить можно любого свидетеля. И он скажет, что я оборонялся. – От беременной женщины? – мой смех звучит фальшиво. Но щека моего мужа дергается, и руки дрожат. – Знаешь, я ведь думала, что мы с тобой проживем до глубокой старости вместе. Как же я счастлива, что ты сам помог мне прозреть. Спасибо тебе, Дим. Я как представлю, что все это могло тянуться еще долгие годы, меня передергивает. Вы с матерью забрали у меня все: жизнь, моего ребенка, Олега. Сколько еще вам нужно моих потерь, для вашей сладкой жизни? – Мы еще можем все вернуть, Лира. Воспитаем вместе наших детей. Олега все равно не вернуть, – ложь в его словах кажется ощущается физически.– Забудем все. Мать сядет за убийство генерала. Это она его отравила. Старая дура. Отдадим ее на откуп. А сами… – Будем жить поживать и добра наживать? Я буду каждый миг ждать пули, а ты трахать потаскух на рабочем столе. Прекрасная семья. Лучше уж я сдохну, но не позволю тебе касаться меня и детей своими грязными руками. Ты сумасшедший, Дима. Даже мать не пожалел. Подонок. – Что ж, ты сама выбрала,– она вскидывает руку с пистолетом направленным на меня. – ТЫ ничего не получишь в случае моей смерти, – хриплю, молясь всем богам. Он не убьет меня, все продуманно. Но я все равно боюсь за моего малыша, у которого уже есть ручки, ножки, сердце бьется и душа. И ему сейчас очень страшно, я чувствую это сердцем.– Я написала завещание. В случае моей смерти все имущество, подаренное мне генералом перейдет государству. Ты проиграл,– истеричный смех рвет мое горло. Дверь грохочет, комната заполняется безликими людьми. Что это? Конец? – Так даже легче,– выдыхает мой муж и жмет на курок.– Но я и вправду тебя любил, жена. Все делал, чтобы ты была моей. А теперь… Ты не достанешься никому, слышишь? Я тебя отобрал у брата. И теперь никому не отдам. – Ты болен, – хриплю, глядя в лицо самой смерти, принявшей облик моего мужа. Мужа, которому  я верила. «У попа была собака, он ее любил. Она съела кусок мяса, он ее убил»– крутится в голове дурацкая детская песенка. Закрываю глаза, молясь всем богам. Но боли нет. Она, спасительница, так и не приходит. Я чувствую движение перед собой, словно спасительная стена вырастает, закрывает меня, спасает. И запах чувствую. Родной, любимый, невозможный. Горло рвет яростный крик. – Жив? – кричит где-то на грани моего ускользающего сознания Сергей Павлович. – Черт, какого…? Все было под контролем. Я наконец вижу… Вижу Димку, которого уводят безликие. Он растерял весь свой лоск. Выглядит жалко. И в моей душе просыпается жалость. Вижу Сергея Палыча стоящего на коленях возле распластавшегося на полу… Олега. Сердце останавливается, пропускает удары, рвет грудь. Живот становится каменным. Я обнимаю его бездумно, глажу. Теперь я точно сошла с ума. Это же невозможно. – Я тебя убью, Палыч,– хрипит Олег. Олег, закрывший меня собой. Оживший, для того, чтобы снова спасти.– Какого хера? Что за самодеятельность. Я тебе запретил рисковать. Хорошо, что я послал за тобой наружку. А если бы я не успел? А если бы…? – Все было под контролем,– оправдывается юрист. Но сам не верит в свои слова .– Черт, у тебя ребра переломаны. Скорая нужна. – Нет, я еще на похороны свои должен успеть,– усмешка на лице Олега меня приводит в чувства. Он жив. Жив. Я потом его убью за ложь, которая чуть не сделала из меня монстра. Я люблю его. Люблю. Как бы я жила без него? Только теперь начинаю осознавать свою потерю, вновь обретя потерянное счастье. – Поэтому ты на нее броник нацепил, что все у тебя было под контролем? А если бы этот урод выстрелил ей в голову? Ты подумал об этом, тварь? Подумал? – Олег, не ругайся. Это моя идея, – мой шепот звучит почти неслышно, но он замолкает. – Я бы не перенес, если бы снова потерял тебя. Ты вся моя жизнь. Вся, ты слышишь? Все не так было быть должно. Ты под откос пустила подготовку целого подразделения. Просто псам под хвост. Димку должны были взять при передаче денег киллеру, которому он меня заказал,– Смотрит на меня так, что у меня слабнут ноги. Пальто на его груди еще дымится, но крови нет. Что это? Чудо? – А я тебя потеряла два раза. Не знаю как удержалась на этой планете. Я шла мстить. И мне плевать было на все работы всех подразделений. Я думала, что снова тебя потеряла. И ты позволил мне снова пережить весь ужас. Отдал Димке. Я думала сойду с ума. – Тебя вели неусыпно, вся охрана в его доме куплена. Пришлось действовать оперативно. И Димка ни за что не причинил бы вред тебе. Слишком многое было поставлено на кон. – Главное, ты жив. Ты мой ангел. Ты… Но я все равно тебя убью, как только смогу. Я думала, что потеряла тебя. Думала… Слезы брызжут из глаз. Падаю на колени перед моим мужчиной. Он мой, и всегда был в моем сердце. И я больше никогда не усомнюсь в нем, потому что люблю. До безумия, до обалдения. – Я так боялся, что не успею,– хрипит Олег, покрывая поцелуями мою ладонь.– Ты в порядке? – Да. Теперь да. Только не отпускай меня. Больше никогда не отпускай. – Никогда. Не отдам никому. Я нахожу губами его губы. Он стонет. Пытаюсь отпрянуть. Ему больно. Но Олег не отпускает меня. Люди в камуфляже исчезают, словно волшебные джинны. Неужели это все? – Лира, поезжай к Наташе в больницу. Она пришла в себя. – А ты? – не могу разлучиться с ним даже на минуту. Это страшнее всего ужаса, что я пережила. – Все кончено. Осталось немного. Силовики со мной. Больше ничего не случится. Я вернусь скоро. Совсем скоро. Вернусь, чтобы любить тебя. Веришь? –Верю,– стону я, не жилая расставаться с ним даже на долю секунды. Но понимаю, что срастись нам не удастся, и он все равно исчезнет. Я не имею права требовать от него большего, чем он мне уже дал. ***** Олег шел по кладбищенской тропинке. Тяжелый букет алых роз колол руки. – Вот и все, папа, ты отомстил. Какой ценой, тебе же наплевать? Надеюсь ты нашел покой, – прошептал он, подходя к небольшой группе людей. Увидел мать, повисшую в руках незнакомого мне мужчины, черную, рыдающую. Артистка. Закрытый гроб, повисший на лентах над вырытой могилой. Выдохнул и медленно пошел в сторону процессии, нацепив на губы искусственную улыбку. Пространство наполнилось тихим свистом. Пора. Он подошел к гробу и бросил на лакированную дорогую крышку тяжелый душный букет. – Здравствуй, мама,– с облачком пара, выронил два слова. Мать открыла рот, но не закричала. Быстро справилась с первым ошеломлением. Вытащила из сумки блистер с таблетками. Это выглядит так неестественно. – Ты жив? – будто и не удивлена. Бросила в рот таблетку и начала оседать на землю.– Румпель, сука. Переметнулся. Что ж, ты счастлив? Наслаждаешься? – Мама, – он бросился к женщине, которую не простил. Но так и не престал любить. –Черт, что ты натворила? Врача, срочно. – Прости, сын,– прошептала Галина Семеновна.– Твои похороны сорвались. Жаль. Знаешь, кроме этого ни о чем не жалею. Я только хотела счастья тому, кого любила больше жизни. Ты меня должен понять. А Лира твоя, просто пешка. И аборт тот я ей сделала. Ненавидь меня. Слышишь. – Мама, я тебя люблю,– прошептал Болмосов.– Всегда любил. –А я тебя нет. Ты такой же, как твой проклятый отец. Его копия. – оскалилась мать.– Что с Димой? Что с моим мальчиком? Он мое единственное дитя. Мое счастье. – Он арестован. Мама, услышь, – он встряхнул за плечи безжизненное обмякшее тело. Вот и все. Все кончено. Больше он никогда не потеряет вновь обретенное счастье. ***** – Володя, останови тут. Я хочу прогуляться, – приказал Олег. – Может мне с вами пойти? – спросил еще не до конца пришедший в себя охранник.– Опасно. – Сиди уж. В телефон вон поиграй, терминатор,– хмыкнул Болмосов. Румпель ждал его на фудкорте, с удовольствием поедал гамбургер и запивал противной газировкой. – Все таки я поставил на правильного жеребца,– ухмыльнулся он, увидев подошедшего к столу Олега. – Больше даже рядом не появляйся с моей семьей,– Олег бросил на стол черный пакет, битком набитый ассигнациями. – Совет да любовь,– Румпель вытер губы салфеткой, и не мигая посмотрел на собеседника.– До встречи, господин Болмосов. Мы еще увидимся. Я от чего-то в этом уверен. – Забудь. Наши пути параллельны, а значит не пересекутся. – Любую аксиому можно оспорить,– улыбнулся наемник, проводив взглядом крепкую фигуру Болмосова. У Олега осталось еще одно важное дело. Он застегнул пальто и зашагал по торговому центру в сторону ювелирного магазина. Самое важное дело в жизни.