Эпилог

Олег спит, раскинувшись на кровати, а я не могу на него наглядеться. Почти не сплю уже несколько месяцев. Стоит закрыть глаза мне снится пистолет в руке бывшего мужа, выстрел и боль. Невыносимая, рвущая душу боль потери. Дмитрий взят под стражу. Я знаю, что больше никогда его не увижу. Слишком много на нем грехов. Алиса написала заявление, еще больше закопав моего бывшего мужа. Срок, который ему светит огромен. Я не хочу даже думать о том, что с ним будет. Но предательская жалость словно игла постоянно колет мою душу. Галина Степановна жива, но парализована и по прогнозам врачей никогда не восстановится. Это даже страшнее тюрьмы, быть заключенной в собственном немощном теле. Олег оплатил ее пожизненное пребывание в клинике. Он принял ее нелюбовь, как данность и навещает мать. Возвращается от нее с глазами, полными боли. Это его крест, его чистилище в которое меня он не впускает. Алиса выписалась из больницы. Нет, она не станет больше прежней. Инвалидная коляска ее приговор. Но любовница моего бывшего мужа переосмыслила жизнь. У Милаши теперь есть настоящая любящая мама и бабушка. Они забрали девочку и растят ее в заботе и неге. Я очень надеюсь, что крошка никогда не узнает о пережитом ею кошмаре. Амалия стала хозяйкой своего детища. Ресторан принадлежит ей полностью. И скорее всего скоро она станет еще и счастливой женой. Михаил наконец-то осмелился сделать предложение своей школьной любви. Моя Буська выздоровела. Олег купил ей новую квартиру. Слишком страшно было возвращаться туда, где ее чуть не убили. Она ждет появления крестника. И настроена весьма решительно в плане его воспитания. Сергей Павлович руководит моим предприятием и распоряжается подаренным мне генералом имуществом. А я. Я счастлива. Ведь рядом со мной он. Тот, за кого и жизнь отдать не страшно. – Тише,– шепчу я, поглаживая живот. Малыш сегодня двигается слишком активно. – Наш сын наверное будет футболистом,– сонно бормочет мой любимый мужчина, кладет руку на мой живот. А мне кажется я задыхаюсь. Самый сильный мой страх, что мой ребенок будет не принят и нелюбим моим мужчиной выползает сквозь поры в коже ядовитой испариной. – Наш? – шепчу, боясь пошевелиться и разрушить эту странную идиллию.– Ты уверен? – Я же говорил тебе, Лира. Нельзя любить женщину и не принять ее продолжение. Он наш сын. Но я хочу еще дочку. Так что, не расслабляйся. Будем стараться пока у нас не получится папина принцесска. Это важное условие, учти. Именно принцесса. Я хочу покупать ей пони и кукол. –Мне страшно. Я боюсь, что ты постоянно будешь видеть в нем мою ошибку. Олег, подумай хорошенько… Пока еще не поздно. – В нем течет моя кровь, Лира. Это мой малыш. Какая ты глупая. Я люблю тебя, моя Лира. Жизнь положу, чтобы сделать вас счастливыми. – Мне без тебя целого мира мало,– шепчу я. Олег молча вскакивает с кровати. Я любуюсь его телом. Не могу отвести взгляд. Возбуждение накатывает сладкими спазмами. Я люблю его. Я верю ему. Я больше никогда не усомнюсь в нем. – Прости, я не при параде, – лицо Олега такое странное. Смешно. Он завернут в простыню стоит на одном колене. Мой мир взрывается счастьем. В его руке бархатная коробочка.– Слушай, ты принимаешь предложения руки и сердца от голых сумасшедших мужиков? Или фрак надеть? – Только если вместе с трусами, а то боюсь не удержусь и наброшусь на тебя с весьма прозрачными намерениями, – смеюсь я. – Но меня вполне устраивает простыня. – Тогда, ты выйдешь за меня замуж, Лира? Заметь, я еще никому ничего не предлагал дважды. Так что, что бы ты не ответила… – Да,– перебиваю я его нервно-шутливый спич.– Да. Не отдам никому. ****** P.S Четыре месяца спустя Он смешной и маленький – мой сын. Крошечные пальчики, смешной носик и легкий пушок на голове. Я прижимаю к груди свое продолжение, чувствуя, как она наполняется молоком, пропитывает сорочку. Федор Олегович Болмосов – маленький принц, наследник империи. Мы с Олегом решили, что наш сын никогда не узнает, как он появился на свет. Точнее – так решил мой любимый муж, а я не оспорила его условие. – Он похож на тебя, Лира. Отец бы гордился,– шепчет Олег, рассматривая крошечного младенца – мое выстраданное сокровище. Сердце сжимается. Отец бы гордился кем? Что имеет в виду Олег? Мой самый большой страх снова просыпается где-то в душе. Да, генерал бы гордился своим сыном и его благородством. Но клешни ирреального страха тут же разжимаются, когда я вижу улыбку на лице любимого мужа. Мягкую и в то же время гордую. – Так что, ты дашь мне подержать нашего сына, жена? Я смотрю, как аккуратно Олег берет на руки мое продолжение и в груди словно лопается натянутая струна. Взгляд этого сильного, уверенного в себе мужчины не может лгать. Он полон восторга и гордости. Он настоящий. – Мы воспитаем его счастливым,– шепчу я, боясь разрушить идиллию отца и сына. Тонкую связь, которая именно сейчас витает в воздухе дорогой больничной палаты. – Мы его вырастим любимым, Лира. Это самое главное. Я тебе обещаю. В голосе Олега боль, которую может унять только настоящая, всепоглощающая любовь. И ее во мне хватит на целый мир. Наш мир. – Я люблю тебя. Люблю больше жизни.