20

– Добрый день, Диана Альбертовна, – сильнее прижимая папку к груди, будто та была способна меня защитить, улыбнулась.

Дана – Диана вскинула бровь, вероятно обдумывая, почему я обращаюсь к ней именно так. Потом оценивающе прошлась взглядом по моей строгой блузке, папке в руках. К выводу, что я не просто утренний посетитель этого заведения, она пришла раньше, чем я успела представиться.

Хотя, представляться мне не пришлось вовсе.

У Сони лопнули нервы. Девушка всхлипнула, и поднимая на меня жалобные глаза, тихо произнесла:

– Татьяна Юрьевна, вы же вчера обещали, что меня не уволят…

Дана медленно повернула к ней голову. Потом опять на меня посмотрела. И снова на Соню.

Что ж. Других вариантов у меня не осталось. Я оскалила зубы в самой своей дружелюбной, самой обезоруживающей улыбке. И протянула новой начальнице руку:

– Приятно с вами познакомиться, – поддержит ли она мою игру? Поймет ли намек? Выяснять былое нет никакого желания. Думаю, если нам придется вместе работать, то обеим будет легче сделать вид, что никогда прежде мы ни с ней, ни с ее мужем не встречались, – Савельева Татьяна Юрьевна, – представилась я, – по решению вашего отца, я управляющая этого ресторана.

Дана помедлила. И я буквально видела, как в этот момент в ее голове вертятся шестеренки. Девушка просчитывала, как ей поступить будет выгоднее всего.

Думай, думай, Дана – Диана. Тебе ведь не хочется, чтобы кто-то еще, кроме нас двоих, знал, что однажды твой драгоценный красавчик-муж, с которым ты сюда заявилась, чуть ко мне не ушел. Не хочется, чтобы вокруг тебя поползли сплетни и пересуды.

А мне не хочется, чтобы кто-то однажды сопоставил два очевидных факта и понял, что твой муж, отец моих белокурых двойняшек.

На этой мысли меня слово парализовало. Уверена, я даже в лице изменилась, не имея возможности скрыть ужас от скорых догадок.

Альберт Юсупович.

Если старик знал, что его зять завел интрижку на стороне, то не мог не догадаться, кто отец моих крошек.

Я буквально похолодела.

А Дана в это время все же приняла правильное решение. Протянула ко мне наманикюренные пальчики и легонько пожала.

– Очень приятно, Татьяна. Надеюсь, что мы с вами найдем общий язык и будем так же плодотворны в сотрудничестве. Начнем с воспитания персонала. Эта девушка, – она вновь посмотрела на перепуганную до смерти Соню, – вчера нагрубила гостям. Я это видела лично, и не понимаю, почему мой приказ не исполнен. Что она тут делает до сих пор?

От моей намертво приклеенной к лицу улыбки уже скулы сводило.

– Это неправда, – вклинилась Соня, – я никому не грубила. Отвечала в рамках скрипта.

– Соня, одна из лучших наших сотрудниц, – перебила я подчиненную.

– А свое выражение лица ты при этом видела?! – всплеснула Дана руками, пристально глядя на девушку, и не обращая на мои слова абсолютно никакого внимания.

– Он пытался полапать меня… – опустила голову Соня.

Я вздохнула.

Ага, вот и выясняется вся подноготная вчерашнего инцидента. Я тяжко вздохнула, вспоминая, как непросто порой, скрипя зубами, терпеть грубиянов-гостей. Но я спокойно предложила выход из ситуации:

– Диана Альбертовна, Альберт Юсупович возложил на меня обязанность управления персоналом. Уверена, что такого больше не повторится, – строго посмотрела на Соню, – но, на всякий случай, мы дадим ей испытательный срок в две недели. Думаю, за это время она сможет подтвердить свою профпригодность для работы в заведении такого высокого класса.

Одним взглядом приказала Соне немедленно исчезнуть с глаз, пока госпоже Мусатовой не взбредет в голову еще какие-то аргументы, а сама с елейной улыбочкой продолжала:

– Кстати, сам Альберт Юсупович не предупреждал, что рестораном теперь будете заниматься вы.

– Да, – девушка тут же приняла крайне опечаленное выражение лица. – Случилось несчастье. У папы инсульт. И пока он восстанавливается, всем приходится заниматься нам… С мужем.

Последнее слово она выделила особенной интонацией, и при том взглянула на меня пристально, будто ожидая, как я отреагирую.

О, мне очень многое хотелось спросить. Но выдержке я тоже училась годами. Потому лишь с пониманием кивнула в ответ.

– Надеюсь, Альберт Юсупович восстановится быстро.

– Конечно, мы прилагаем для этого все усилия, – отозвалась девушка буднично.

– А вы? – осторожно прощупывая почву, пришлось уточнить. Откашлялась, прежде, чем продолжать, – вы с мужем надолго здесь?

Глаза Даны хищно блеснули.

Как бы там ни было, но мы оба с ней понимали – лучше бы им поскорее убраться. А нам с Макаром лучше бы вообще не встречаться. Теперь мы с его женой в одной лодке. И я очень надеюсь, что она это все понимает.

– Нет, – фыркнула девушка, явно уязвив свою гордость. – На днях уже уезжаем и больше вас не побеспокоим. Я сейчас нужна папе. Хочу быть рядом с ним.

Несколько дней… – эхом пронеслось в голове и я не смогла скрыть облегченного выхода.

Несколько дней это не плохо. Несколько дней это не конец света. Несколько дней я буду молиться, чтобы не столкнуться с Макаром лоб в лоб, и чтобы он не догадался, что я воспитываю его детей.

Стоило только подумать о детях, как дверь ресторана распахнулась, заливая помещение ярким солнечным светом.

И я вообще перестала дышать.

О нет. Только не это.

Сердце в груди пропустило удар.

Я забыла. Просто забыла о том, что сегодня обещала освободиться пораньше, а няня должна была привести Митю и Маню сюда после садика.

Дана тоже обернулась, заинтересованная моим обескураженным взглядом.

И, еще до того, как она успела понять, что происходит, двойняшки бросились ко мне со звонкими криками:

– Ма-ма!

– Мамотька!

Белокурые обезьянки облепили мои ноги с обеих сторон. Няня скромно остановилась в сторонке, не став прерывать мой разговор, и ожидая от меня дальнейших указаний.

А на лице госпожи Мусатовой в этот момент читалась настоящая гамма эмоций.

Она переводила обескураженный взгляд холодных голубых глаз с меня на детей и обратно.

И лишь спустя долгую паузу хрипло спросила:

– А сколько им лет?

Я понимала, что ответив правду, подпишу себе смертный приговор. Дана сразу поймет кто их отец. Выходит, Альберт Юсупович ничего не рассказывал дочке.

Но, может быть, правда сейчас сыграет мне на руку? Может быть, Дана тогда схватит своего драгоценного мужа в охапку и тут же свалит из города?

Пан или пропал.

Набравшись храбрости, я потрепала двойняшек по белокурым кудрям, и глядя Дане в глаза, отчетливо произнесла:

– Скоро исполнится шесть.

Ее глаза в ужасе распахнулись.

Я не сомневалась, она все поняла.

– Так ты… Ты тогда…

«Тоже была беременна…» – так и не сорвалось с ее языка, но застыло вопросом в глазах.

– Да, – призналась я честно.

Дана судорожно втянула воздух ноздрями.

Ее идеальное лицо напоминало мел по оттенку.

– Я очень надеюсь на скорейшее выздоровление Альберта Юсуповича, – еще раз, с нажимом произнесла я, намекая, что присутствие в этом городе самой Даны, а уж тем более ее мужа, нам обеим на руку не играет.

– Д-да, – не без запинки отозвалась та в ответ, и попятилась к выходу. Вскинула взгляд: – Мы скоро уедем, – тихо пообещала она. Строго, сухо кивнула, и больше не смотря ни на кого помчалась на выход.

Я медленно выдохнула, будто только что прошла через все круги ада.

Мы с Даной отлично друг друга поняли.

– Ма, а кто это тетя? – вскинула голову Маня, недовольно морща свой носик.

Я улыбнулась дочке, но не стала ничего отвечать.