48

Когда губы Макара накрыли мои – сердце ухнуло в пятки. Внизу живота приятно защекотало, а руки сами собой потянулись к нему, обвили за шею. Нос втянул аромат, все тело ластилось к мужскому существу, предвкушая то, что я представляла себе примерно тысячу раз за эти шесть лет.

– С ума сходил без тебя… – шептал он мне в губы, углубляя наш поцелуй. – Засыпал, думая о тебе. Просыпался, думая о тебе. А когда увидел…

– Макар, Макар… – на задворках сознания крутилась какая-то мысль. Важная. Или… не очень? Что может быть важнее сейчас его чувственных ласк? – Дети… Дети же спят?…

– Давно.

– И дверь ты закрыл?…

– На все замки! – зарычал он на меня.

От глупых вопросов и самой было смешно. Но я все продолжала перебирать мысли, которые крутились в сознании и никак не могла поймать за хвост нужную.

– Не останавливай меня, – просил с густой хрипотцой в голосе. – Я больше не смогу удержаться. – Сильные руки подхватили меня под бедра и усалили прямо на стиральную машинку. Его пальцы скользнули под мой свитер, проходясь по ребрам.

– Макар… – все пыталась я вспомнить, что хотела сказать. А сама целовала и целовала. Жадно. Ненасытно. Неистово. Так, будто это наш первый и последний с ним поцелуй. Будто в него мне надо все чувства вложить.

– Таня, ты не представляешь, что со мной делаешь, – доносился до меня его задушенный шепот. Сухие горячие губы гуляли по коже на шее, а мои пальцы забрались в густую шевелюру волос.

Дальше все завертелось огненным ураганом. Как лишились одежды – не помню. Его горячее сильное стало единой частью с моим. Влажная кожа терлась друг о друга в порывах грубой ласки, всепоглощающей страсти.

Мы потеряли счет времени и чувство реальности. Существовали лишь друг для друга. Дышали друг другом и не могли остановиться, пока не получили то самое, такое нужное насыщение.

– Господи, Таня… – рычал он мне в ухо, сжимая бедра до боли. Завтра там останутся синяки, но сейчас мне плевать.

– Макар…. Макар… – шептала в ответ, теряя себя в наших чувствах.

Выдохнув, кажется, последний раз в жизни, я позволила ослабшему телу повиснуть на нем, словно тряпичной кукле. Руки не слушались, колени дрожали, а дыхание было прерывистым и слишком тяжелым.

Вот так, среди хаоса мой жизни и миллиона проблем, я ощутила настоящую концентрацию счастья в маленькой ванной, рядом с мужчиной, которого никогда не переставал любить…

– Это было лучше… чем я представлял каждый день, – шепнул он мне на ухо. Губы дрогнули в легкой улыбке, – все эти шесть лет.

Я сладко зажмурилась, не решившись ответить, что я представляла этот момент не меньшее количество раз.

А потом… Мыслям пришлось вернуться в реальность. И вспомнила наконец что было так важно сказать.

Слезла со стиральной машины, разрывая близость разгоряченных чувствами тел. Накинула халат, и закусила губу, не зная, как начать разговор. Да и стоит ли его начинать? Но не рассказать Макару то, что я узнала, было бы свинством. Да и вновь начинать отношения со лжи я совсем не хотела.

Потому, превозмогая нервозность, выпалила почти не прерываясь на паузы между словами:

– Я разговаривала с Альбертом Юсуповичем! И он признался, что Дана никогда не была беременна от тебя ! И выкидыша у нее не было! И даже ночи вашей не было тогда, шесть лет назад! Ты просто был пьян, а она… Она все подстроила!

С трудом перевела срывающее дыхание, не спуская взгляда с Макара.

– Это не то, что я ожидал услышать после секса с любимой женщиной… – проговорил он, казалось на автомате. Отшутился еще до того, как истинный смысл моих слов начал доходить до сознания.

А когда Макар осознал… – лицо его помрачнело. Глаза налились темнотой, какая бывает самой холодной, самой зимней ночью, когда на небе ни звездочки нет. Когда ничего не освещает твой путь. Лишь непроглядная бездонная тьма.

Я шагнула к нему, но поняла в тот же миг – лучше не трогать, не прикасаться, и ничего больше не говорить.

Представить себе не могу, что чувствует человек, которого шесть долгих лет гложило непомерное чувство вины. И узнавшего, что эту непосильную душевную боль ему навязали…

Я видела, как его встряхнуло от злости и гнева. Как взгляд утонул в пучине непрошеной ярости.

– Макар… – выдохнула испугавшись. – Только не руби с горяча. Она просто вздорная девица, привыкшая получать то, что хочет...

Он взглянул на меня, и, не выдержав отвернулся, пряча эмоции.

Я растерянно постояла еще пару минут, а потом тихо вышла из ванной, прикрыв дверь за собой.

В нашей с двойняшками квартире не так много мест, где можно уединиться. Не дворец, все-таки. А сейчас я чувствую, что Макару нужно остаться одному. И других вариантов, кроме как отправиться на кухню и приготовить согревающий чай – не нашла.

Его не было долго. Чай уже успел вскипятиться, разлиться по красивым фарфоровым чашкам, и остыть, так и не дождавшись пока к нему прикоснуться.

Спустя бесконечных пятнадцать минут хлопнула дверь. Но не ванной, а входная.

Я вздрогнула, обхватила себя руками курс на крест, и вышла в прихожую.

Ни Макара, ни его обуви, ни куртки там не было.

Оставалось лишь надеяться, что он сможет справиться с бушующим эмоциями и не наделает глупостей.

О том, что он сейчас едет к ней, к девушке, что украла моего мужчину шесть лет назад, я старалась не думать…