49

– Это вы подстроили?! – я открыла дверь своего старого кабинета. – Вы?!

Тамара Львовна сидела за рабочим столом, но не в кресле начальника, а на стуле для посетителей. Разбиралась с бумагами, по старчески щурясь.

От моего внезапного появления она на стуле чуть не подпрыгнула.

– Танюша…!

– Никакая я вам не Танюша! – перебила, воинственно сложив руки в районе груди. Садиться не стала. Кроме кресла начальника некуда, а его занимать я теперь не могу.

– Что устроила? – кашлянула старуха. Неловко поправила очки на носу.

– Забастовку эту нелепую! – я была настроена довольно решительно. И да, очень злилась. – Моя заместительница позвонила мне сегодня с утра. Сказала, что ресторан снова откроется, что всему коллективу вернут рабочие места. Но без меня они работать отказываются!

Губы собеседницы растянулись в улыбке:

– Значит ты хороший руководитель, Танюша.

– Это вы их подбили!

– Никого я не подбивала! – возмутилась старушка, но смягчившись, кивнула на кресло, – Танюша, присаживайся. И позволь мне все объяснить. Я понимаю, ты злишься. Но ведь я заслуживаю шанса хотя бы рассказать тебе, как все было?

– Думаете, заслуживайте? – фыркнула я, но все же присела. Просто, чтобы дать себе пару лишних минут принять правильное решение.

– Как ты уже наверное поняла, мой муж умер недавно… – начала она тихо.

Я вздернула бровь:

– Неужели ждете от меня соболезнований?

– Нет, – без обиды отозвалась, – не жду. Но хочу, чтоб ты меня поняла.

– Вы знаете, – я подалась вперед, сцепив руки в замок, – это будет непросто. Особенно после того, как вы выкинули мою настоящую бабушку с порога своего дома, когда мы с ней почти подыхали от голода.

Тамара Львовна не скрывая вздохнула.

– Твой дед, был очень… своенравным человеком, – на ее губах на миг промелькнула тень грустной улыбки, – иногда я замечаю его черты в твоем характере…

– Вот только не надо! – я подняла вверх ладони, открещиваясь. Но Тамара Львовна не обратила на этот протест никакого внимания, продолжая рассказ:

– На твоего отца он был очень обижен. Считал того предателем. А обида, дело такое… Сколько я его не упрашивала, сколько не уговаривала…. Ни разу не согласился решение поменять. А когда тот погиб… – я поморщилась. Думать об аварии, которая забрала маму с папой до сих пор слишком больно, – он еще больше разгневался. Хотя, казалось бы… Должен был все простить. Ведь и злиться-то уже было не на кого… – Тамара Львовна всхлипнула, достала из кармашка белый платочек с вышитыми цветами, и промокнула уголки глаз. – Но он все винил и винил, говорил, что жизнь свою наш сын бездарно похоронил. Что, если бы не женился - ничего этого не было бы. Что все могло быть иначе. Танюша, – старуха подняла на меня мокрый взгляд, и робко прикоснулась к руке, – ему просто было больно за сына. И он по-своему переживал эту боль.

Я стиснула зубы и процедила:

– О мертвых можно говорить сколько угодно. Но мы с бабушкой были живые! И вы могли нам помочь! Вы знали, как сильно нам эту помощь нужна! И для вас бы она не стоила ничего ровным счетом!

– Твой дед не желал тебя знать только по одной простой причине… Он боялся, что ты так сильно будешь напоминать ему сына, что он не справится с этой потерей.

– Но и вы меня знать не желали! – усмехнулась я, пряча за холодной улыбкой тонну обиды.

Старуха опустила взгляд в пол.

– Я помогала, – призналась она, – тайком. И немного совсем. Так, чтобы твой дед не заметил. Но я передавала твоей бабушке деньги.

– Но она мне ничего…

– Не говорила? – улыбнулась старушка. – Это я ее попросила. Я попросила, чтобы она вообще никому ничего не рассказывала. Видимо, так она и поступила.

Я ошарашено откинулась на спинку кресла, все еще не отрывая взгляда от своей собеседницы. Боялась поверить. Поверить, что все это время у меня был кто-то еще…

– А потом, – продолжала она не без доли печали в интонации голоса, – твой дед умер. Вот, Гошу мне подарил, – с горечью усмехнулась. – Гошу и все свое чертово состояние. Ни ему оно счастья ни принесло, ни мне. Я тогда сразу решила, что тебя разыщу. Нашла и сюда переехала. В ресторан твой ходила. Очень мне здесь нравилось, Танюша. Я каждый день приходила… За один и тот же столик садилась…

– Но я вас ни разу не видела… Почему вы не подошли? Почему не сказали?!

– Чтобы ты меня прогнала? – дрогнули ее губы.

И мне стало стыдно. Стыдно и жалко одинокую женщину, которую я так жестоко от себя оттолкнула. Позволила себе брать во внимание только эмоции.

– Я ведь не знала… – сказала в свое оправдание, – я обо всем этом просто не знала.

Старушка мягко мне улыбнулась.

– Ничего, Танюша. Я не сержусь. Просто надеюсь, что мы сможем общаться с тобой. И твоими детками. Мне очень хочется вам помогать. Позволь это делать, пожалуйста…

Я на миг онемела. Где-то на задворках сознания мелькнула странная мысль – слишком уж много людей за последнее время стремятся мне бескорыстно помочь. Это что, плата от жизни за мои сильные и независимые несколько лет?

– Вы простите, что я так остро отреагировала, – пряча глаза, просипела. – Злилась на вас. И на деда.

– Не за что тебе извиняться, – запросто махнула рукой взбодрившаяся старушка. – Я тебя понимаю, Танюша. – А потом она совсем по-девичьи лукаво прищурилась: – Но давай не будем о грустном? Как там у тебя с твоим Макаром дела?

Я закусила губу.

– Хорошо. Было. Пока он не уехал неизвестно куда два дня назад.

– Так он тебе не сказал? – рот Тамара Львовны вытянулся буковкой «о».

Я недобро прищурилась:

– Что не сказал?

– В Москве твой Макар. Заявление подает. На развод.

По коже потянулись мурашки.

– Да откуда вы все всегда знаете, черт побери? – спросила я, а губы сами собой растянулись в нелепой улыбке.

– У твоего деда была легкая паранойя. Все думал, что его империю кто-то может украсть. На него целый штат ищеек работал. А я просто время от времени их услугами теперь пользуюсь. В своих интересах, – беззаботно дернула она плечиком. – Так что скоро твой Макар вернется. Свободным мужчиной.

Свой облегченный выдох я скрыла с трудом. А потом цокнула языком:

– Вы ведь с самого начала знали, что он мне не муж! Зачем упрямо продолжали его так называть?

Тамара Львовна лишь рассмеялась в ответ. А через миг перевела тему, рассказывая какие грандиозные планы у нее на ремонт ресторана.