ГЛАВА 15. Был муж, теперь – вредитель.

В коридоре я включила свет, подхватила Светика на руки, потому что он начал выгибать спину и метаться от испуга. Дверь в комнату сына была закрыта, а Вера стояла у двери и потирала плечо. Ни она, ни Вадим не разулись, на полу проступали грязные следы от обуви. Через две недели у нас с мужем юбилей — двадцать лет вместе, и вот сейчас он с таким пренебрежением к нам с сыном ходит по квартире со своей любовницей. Какая пропасть между тем человеком, с которым я столько лет жила в браке, которого любила и уважала, и этим холеным мужиком с полуухмылкой на лице!

Муж был пьян. Как несправедливо устроено женское мышление: в моей голове беспокойно мелькнуло: «Надеюсь, он не за рулем?» Какое это имеет значение сейчас, когда он унизительно топчется не только в доме, но и плюет нам в душу? Долой глупости и неуместную тревогу!

— Вадим, я не включала свет, чтобы никого не разбудить, и случайно вошла в комнату твоего сына. Он вытолкал меня, бил в плечо. Больно так! — плаксиво жаловалась Вера. — Но я ведь не специально, я не хотела…

— Я поговорю с ним как следует, — прорычал Вадим.

— Поговоришь, — спокойно заметила я. — Но только днем и только когда будешь трезв. А сейчас ты уйдешь.

— Я заберу свой пиджак! — прикрикнул Вадим. — Это мой дом! Я здесь прописан и могу остаться! Вместе с Верой!

Вера улыбалась и наслаждалась моим унижением. Из комнаты вышел Юра, одетый в домашние брюки и футболку.

— Ну и что же ты, папа, пришел так поздно? И зачем с какой-то неизвестной нам женщиной? — заулыбался Юрка, сложив руки на груди.

Вадим обернулся к нему, а я быстро забежала в гардеробную, где лежали в пакете вытащенные из корзины для белья трусы, полотенца и футболки Вадима. Вытряхнув их на пол, я разорвала его банный халат, затолкала в него оставшиеся вещи и перетянула поясом. Пусть получает свою котомку.

— Ты никто еще, — пьяно размахивал руками Вадим, читая нотации сыну. — А если в университет не поступишь, то куда ты пойдешь? А с матерью твоей ты вообще ничего не добьешься.

Я бросила связанный из одежды узел в Веру. У девушки неплохая реакция: она его схватила и брезгливо осмотрела.

— Это его приданое, — объявила я. — Забирай его вместе с приданым. Правда, поношенным и непостиранным, но тебе, Вера, не привыкать. Ах да, чтобы дважды не приходить, я кое-что еще отдам.

На кухне я вытащила шприцы, упаковку уколов от подагры и лекарства от повышенного давления и изжоги и бросила в небольшой пакет.

Неожиданно появившийся домовой бросил мне в руки какую-то странную щепку.

— Брось в пакет ему, — ворчливо подсказал он. — Пусть опилками путь стелется.

— Что это значит? — спросила я.

— Потом сама узнаешь, — улыбнулся он, показав щербинку между зубами. А я, как послушная начинающая ведьма, направилась к горе-мужу.

— Забирай! – пакет я отдала в руки Вадима. – Если тебя скрючит от подагры, я буду только рада, но зачем эти лекарства в нашем с Юркой доме! И сгиньте уже оба!

— Хочешь выставить меня немощным стариком? – выпучил глаза Вадим. – У меня силы как у быка!

Раздался писк котенка, словно в насмешку. Вадим брезгливо посмотрел на него.

Я догадывалась, что спьяну Вадим может рассказать не только о своей физической форме, но и о мужской силе в присутствии сына, а Юрка и так держался из последних сил. Молодая любовница прибавила наглости в общении с женой и сыном; его прежняя интеллигентность и семейные приличия как будто угасали под влиянием Веры. Похоже, он считал, что такое пьяное, грубое поведение – это и есть проявление настоящей мужественности. Скорее всего, это просто пустая бравада, рассчитанная на то, чтобы произвести впечатление на свою любовницу. Но что мне до этого? Это меня уже не касалось.

Я изо всех сил внушала Юрке, что он должен сохранить хорошие отношения с отцом, а Вадим будто не желал этого, включив режим разрушения во всем, что касалось его семьи.

— Он на женщину – любимую женщину отца – руку поднимает! – не унимался Вадим. – Я его в бараний рог сверну.

Юрка напрягся и весь стал как пружина. Он зло и выжидательно посмотрел на отца. Не хватало мне их еще раз разнимать: пьяного дурака и парня, у которого еще коктейль из гормонов не утих.

— Юра, сынок, – обратилась я к нему. – Иди к себе в комнату, отец сейчас уйдет вместе с Верой.

— Это не пустяки, – ответил он мне. Взгляд Юрки был полон напряжения и скрытой угрозы, словно он готов был взорваться в любую секунду.

— Да, не пустяки, сынок. Но я очень тебя прошу уйти. Ты взрослый человек, ты правильно рассуждаешь, но я очень прошу тебя быть выдержанным.

— Ты никому не нужна! – сказал мне на прощание муж. – Ты старая брошенная тетка! Поймала кураж на публике с этими дебильными туфлями, и что? Думала, что моя мать тебя поддержит после такого? Да даже твоя мать тебя за три копейки продала! Потому что твоя реальная цена такая! Три копейки!

— Если он сейчас не уйдет, я позвоню соседке и скажу, что меня пытаются убить, – обратилась я к Вере. – Тебе нужен скандал? Вернее, твоему отцу он нужен? Я ведь соседке назову ваши фамилии и отчества и скажу, что твой отец – известный предприниматель. Если ты и в самом деле собралась жить с Вадимом, то разве не пора подумать о его репутации? Известный в городе адвокат воюет с почти бывшей женой и своим сыном?

В глазах Веры я увидела понимание.

— Вадим, уже очень поздно. Мне завтра в институт надо на первую пару обязательно попасть, – она потянула его за рукав.

Я улыбнулась: еще пару месяцев назад я бы и представить себе не могла, что Вадим будет пьяным разгуливать с любовницей, что мой сын будет считать отца врагом, а муж — смеяться мне в лицо, что мать на его стороне.

Вадим наконец ушел. Он по-хозяйски обхватил Веру, поцеловал ее в губы, забрал пакет с лекарствами и сверток своей одежды и вышел. На прощание он показал мне средний палец.

— Вот урод! — воскликнул сын Юра, явно шокированный. — Мам, что же он такое бабушке предложил? Деньги? За три копейки... Значит, не такие уж это и деньги теперь.

— Бог с ней, Юра! Живем дальше, а сейчас — спать, — сказала я, стараясь звучать спокойно.

Но Вадим… Он ударил меня по самому больному. Он знал, что мама меня не поддержала, и его слова про «три копейки» были прямым намеком на ее предательство. Я почувствовала себя абсолютно раздавленной.

Удивительно, но я провалилась в сон почти мгновенно, хотя накануне была уверена, что предстоящая ночь будет полна тревожных мыслей и беспокойного сна, который придет лишь под утро. А утро началось с бодрого Юры, который поцеловал меня в щеку и помчался в школу.

Я же, не спеша, отправилась на работу. Сегодня меня ждал новый клиент, которого мне передала коллега, срочно уезжавшая в командировку на неделю. Причины ее отъезда в другой город остались для меня загадкой, потому что недельный процесс — редкость.

Подойдя к машине, я обнаружила, что боковые зеркала сложены. Я сразу поняла, что это дело рук Вадима. В нашем тихом дворе такое поведение — настоящая дикость. Похоже, этот пьяный идиот решил мне таким подлым образом насолить.

Дальше все пошло по накатанной: я позвонила в полицию, где мне пообещали приехать в течение часа (пришлось, правда, поторопить их через знакомого). Я успела переговорить с соседкой, которая подтвердила, что вчера ко мне приезжал Вадим. «Как же он шумел в коридоре!» — возмущалась она.

Все эти хлопоты заняли у меня несколько часов, но клиент меня дождался. Это был Туринов Александр Евгеньевич.