ГЛАВА 29. Мальчик – не повод для ревности.

Я сознательно не заходила к Константину, несмотря на то, что находилась в полиции. Мое появление в его кабинете неизбежно породило бы новые, совершенно абсурдные слухи. Все ключевые вопросы – касательно адвоката, стратегии поведения в полиции и взаимодействия с потерпевшим, моим бывшим мужем, – я решала исключительно со Стасом. Он, к слову, оставался крайне раздраженным и угрюмым и в конце концов разразился вопросом: «Что я скажу жене о сыне?»

– Его никто под арест не отправит! – уверяла я Стаса. – Это не то преступление, за которое отправят под стражу. Если мне не веришь – поверь Виктору Ильичу. Он отличный специалист и хороший человек.

– Может, ты поговоришь со своим мужем? – уныло спросил Стас.

– С бывшим мужем разговаривать – самое худшее, что я вообще могу сейчас сделать. Это только навредит Косте. Тем более что меня также будут допрашивать, потому что вся ситуация завязана вокруг меня.

Вообще-то, я внутренне вся бушевала. Как найти придурков, которые напали на меня, — у них «проверка идет». Тем более что я поиск упростила: «особые» приметы в виде рогов обеспечила. А вот как Костика «закрыть», так, пожалуйста!

Усталость навалилась так, что я еле доплелась до квартиры. Но на пороге меня ждал Юрка, сияющий и довольный. Тут же из кухни вышел заспанный Пересвет. Он сладко зевнул и мяукнул.

– Привет, мам! – он обнял меня и чмокнул в макушку. Привыкну ли я когда-нибудь к тому, что я теперь мать взрослого сына? – Дядя Саня к нам приедет с пиццей! Я попросил.

– Отлично! А суп?

– Мам, ну какой суп? – сын развел руками. – Но рис с мясом и салатом я съел.

– Ну и то матери радость – ребенок не голодный. Как дела в школе?

– Да норм все. Только… Ма, а можно я на выпускной не пойду?

– Что? – я сняла пальто и уже собиралась пройти в комнату, но от неожиданности остановилась. – Твой выпускной – большой праздник и для тебя, и для меня… Для отца. А с чего такие мысли?

– Да не хочу я, – уклончиво ответил сын. – А если не наберу нужные баллы, вообще ничего не захочу.

– Так старайся! – возмутилась я. – И не отчаивайся. Классный руководитель тобой довольна, репетиторы тоже. Ну а то, что ЕГЭ – еще и удача, так тут же ничего не поделать: так со всеми экзаменами, дружочек мой.

Сказать-то сказала, а душа болит: сын что-то недоговаривает.

В голове тем временем проносились совсем другие мысли. Я представила, как семейство Ахтырских будет перемывать мне косточки: как давно у нее отношения с этим парнем, и, несомненно, они будут «поражены» разницей в возрасте. Просто развратница. Вадим обязательно вспомнит про Туринова и покачает головой: «Совсем старуха сбрендила, таскается по мужикам напропалую».

Но это все второстепенные моменты. Главное сейчас – Юрка.

А потом появился Туринов с той самой пиццей, которую обещал Юрке. Сын, не раздумывая, подхватил угощение и юркнул на кухню. А я тут же почувствовала, как Сашка притянул меня к себе и коротко, но так тепло поцеловал.

– Как день прошел? – прошептал он мне на ухо, а потом нежно поцеловал в макушку. Я даже улыбнулась про себя, думая: это просто такая привилегия у невысоких женщин?

– Есть что рассказать, – вздохнула я, чувствуя, как усталость накатывает. – Кажется, на старости лет я себе новую проблему завела.

– Какая старость? – возмутился Сашка, обнимая меня крепче. – Ты же молодая, при этом опытная и такая соблазнительная!

Последние слова он произнес так тихо, с такой нежностью, и подмигнул так, что я почувствовала, как мое сердце забилось чуть быстрее.

Мы собрались на кухне, заварили чай. Атмосфера была очень уютной, почти семейной. Мы болтали, ели пиццу и дружно смеялись над шутками Туринова. Я забралась на диван с ногами и расслабилась после сегодняшнего дня.

Туринов дождался, пока Юрка скроется в своей комнате, и тут же обратился ко мне:

— Ну а теперь скажи-ка мне, Полинушка, что случилось?

Я ответила, стараясь придать голосу как можно больше безразличия:

— Просто устала.

Саша протяжно вздохнул.

— Понятно-о-о. Не хочешь говорить, выходит. Ну а как я тогда помогу, если ты не хочешь ничего говорить?

Я посмотрела на него, слегка приподняв бровь.

— А я разве похожа на женщину в беде?

Он улыбнулся, и в его глазах заплясали озорные огоньки.

— Ты похожа на упрямую женщину, которой хочет помочь любящий и, надеюсь, в будущем любимый мужчина. Знаешь, я так воспитан, что мужчина нужен женщине не только для приятного времяпрепровождения, но еще и для защиты и помощи. Если у тебя другой взгляд, то давай мы с тобой это обсудим: выставь мне рамки дозволенного.

Я не удержалась и поддалась на его провокацию.

— А ты послушаешься?

Саша рассмеялся.

— Нет, конечно, но я готов создавать видимость. Только тут ведь вопрос доверия. Спать будем вместе, жить будем вместе, а трудности — порознь? Как же ты двадцать лет жила замужем? Ой-ой-ой! — Он покачал головой, изображая крайнее удивление.

Я вздохнула.

— Не всегда мы жили плохо. Я бы сказала, что до октября прошлого года я вообще жила очень хорошо: не очень счастливая, но привыкшая к этому состоянию, и обманутая. Может, так и жила бы еще двадцать лет.

Я изложила Туринову всю ситуацию как есть. Он выслушал меня внимательно и вдумчиво.

— Похоже, он меня не так понял, как я думала. Теперь наш заведующий им занимается, я попросила его помочь, — сказала я. — Чувствую себя виноватой и перед мальчишкой, и перед Стасом.

— Он понял тебя ровно так, как ему хотелось. Ответь мне только на один вопрос: он тебе симпатичен? Ты... испытываешь к нему чувства?

— Ты с ума сошел? — я вскочила с дивана. — Что за чушь ты несешь? Я не знаю, как мне успокоиться, а тут ты еще…

Мой возмущенный крик привлек Юрку, который вышел из комнаты.

— Мам! Что случилось? — спросил он с улыбкой. — Еще пиццу хочешь?

Вот уж шутник нашелся!

— Это она так намекает, что в следующий раз мы поедем ко мне на дачу все вместе, — пояснил Туринов.

— Нет, — серьезно ответил Юрка. — Я не могу, времени нет совсем. У меня ЕГЭ на носу, и девушка не одобрит…

— Девушка? — час от часу не легче. А мне и не сказал ничего, партизан.

— Мам, ты спросила так, будто я собрался жениться, — заметил он.

Видимо, я действительно потеряла самообладание, потому что тем же тоном переспросила:

— Жениться?

Наше веселье прервалось внезапно.

Звонок в дверь — и Юрка пошел посмотреть, кто там пожаловал.

— Отец, — услышала я его голос, и сердце екнуло. — Открывать не стану.

Но тут в дверь начали колотить с такой силой, что казалось, она вот-вот распахнется. Скорее всего, ногой.

— Мам! Он там просто надрывается! — донесся до меня крик сына.

— Открывай, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие. — Черт с ним. А то соседи услышат и вызовут полицию.