Глава 37

– Я хорошенько потряс доктора, – продолжает Глеб. – Она жутко перепугалась и сказала, что распоряжение было от главврача. А она, дескать, мать-одиночка, с кредитами и ипотекой. И ей оставаться без работы никак нельзя. Тогда я пошёл к главврачу и прижал его к стенке. Он во всём сознался. Это он велел подделать тест ДНК и сделать мне диагноз: бесплодие. А попросила его твоя мать. – Что?! Но она же не могла просто так прийти и попросить… – Раньше у него была связь с ней. А теперь она потребовала от него сделать это, шантажировала его, – объясняет Глеб. – Почему он согласился? Он ведь мог отказаться, – спрашиваю я. – Он не мог. Клиника основана на деньгах его жены. Он бросил твою мать и женился на женщине с деньгами. Они встретились нечаянно несколько лет назад, и всё снова завертелось. Он изменял своей жене с твоей матерью. А его жена – избалованная фифа. Если бы она узнала о его изменах, он бы лишился всего. Поэтому он пошёл на преступление. Глеб достает диктофон. – Вот, это я записал для тебя. “Да, Галина меня шантажировала. Она сказала, что всё расскажет моей жене, а это была бы катастрофа. Я вынужден был так поступить. Я подделал тест ДНК, а также велел поставить вам ложный диагноз…” – Понимаешь теперь, Анют? Всё было подстроено! – Да уж, дела, – только и могу вымолвить. – Но ведь ты сдавал анализы в другой клинике. Там как диагноз подтвердили? – Да, но самая большая и современная лаборатория именно в клинике, где я сдал тест ДНК. Неудивительно, что увидев мою фамилию, главврач подделал и этот результат. Они предвидели, что я пойду уточнять диагноз. Глеб подаёт мне чай, предварительно подув в него, и я улыбаюсь. Всё так же, как и раньше, Глеб не изменился – такой же заботливый и любящий. А я – глупая курица, которая поверила своим глазам и не подумала, что всё это может быть подставой. Но всё ли? – Кстати, а что с Ириной? – спрашиваю я, прищурив глаза. – Смотри, я запросил видео с камеры на лестничной площадке. Он включает видео на телефоне, и мы видим, как Ирина с пакетом выходит из лифта, подходит к двери нашей квартиры, достает ключ и открывает дверь. – Видишь? Она сама открыла дверь. Это было накануне, когда мы с тобой лежали в больницах. Она подошла к двери, позвонила, прислушалась, и, не дождавшись ответа, открыла её. Скорее всего, она что-то подсыпала в чай или сахар, и меня вырубило. Я помню, что пришёл домой и налил себе чашку кофе. Ты же помнишь, что я всегда пью его с сахаром? А потом проснулся с головной болью, а вокруг разбросаны бутылки. Я решил, что напился, как свинья, отсюда и провал в памяти. Вот есть видео на следующий день, когда она приходит в тот самый вечер. Он снова включает видео, и я вижу Ирину уже с несколькими пакетами, из одного из которых торчит бутылка вина. Она снова звонит, прислушивается и открывает дверь своими ключами. – Ничего себе! Как она тебя на кровать-то затащила? – удивляюсь я. – Слушай, у этой девицы нет ни совести, ни чести. Она просто ненормальная. Чтобы добиться своего, она горы свернет! – Так получается, не было измены, и Миша не твой сын? – внимательно смотрю на реакцию Глеба. Он пожимает плечами. – Разумеется, измены не было. А Миша… Ну, я рад, что у него есть отец, который о нём позаботится, потому что хуже было бы, если бы и я не был отцом, и неизвестно, кто был бы им. Мальчишке бы пришлось мучиться с такой мамашей. Если ты переживаешь, мы можем летать к нему, когда наш малыш подрастет, и смотреть, как он себя будет чувствовать. Мы можем попросить у него фотографии, мне кажется, этот мужчина нормальный. Он проследит за ребёнком лучше, чем Ирина. Я молчу, а потом говорю: – А ведь ты его чуть не усыновил, – говорю я. – Ну, видишь, как получилось. Я не против был бы его воспитать. Я думал, что он мой, я чувствовал ответственность, – отвечает Глеб. – Ну что ж, всё, что не делается, всё к лучшему. У нас с тобой будет свой малыш. – Кто у нас, Ань? Ты уже знаешь? – Глеб не сводит с меня сияющих глаз. – Да, я знаю, кто, – говорю я, и вдруг меня охватывает обида. Я помню, как Глеб смотрел на мой живот, когда думал, что ребёнок не его. – Анька, Анечка моя! – говорит Глеб, садится рядом и обнимает меня, насколько это возможно с моим животом. – Мы ведь так долго этого ждали, помнишь? Да, у нас случилась такая ситуация, но ни ты, ни я в этом не виноваты. Мы оставались верными друг другу, прости меня, что я усомнился в тебе. – Ну и ты меня прости за то, что сомневалась в тебе, – вздыхаю я. – У нас обоих были причины, и мы оба были дураками. – Да, – говорит Глеб. – Жаль, что всю беременность ты не была со мной рядом, – продолжает он, кладя руку на мой живот. – Анютка, Анечка, я так счастлив, – радостно говорит он. – Мы сейчас всё наверстаем. Я даже готов идти с тобой на роды. – Ого, – смеюсь я. – А я думала, это не обсуждается! – Анют, ну это решение далось мне нелегко, всё-таки я мужчина, – говорит Глеб. – Вот именно. А родов боишься? – подкалываю. – Боюсь, – кивает он честно. – Но ради тебя я на всё готов. – Ладно, ладно, – я потираю ноющую поясницу. – Я устала, спать хочу. Он смотрит на меня нерешительно. – Мне уйти? – Ну, я вообще-то рассчитывала на другое, – говорю я. – Какой-то муж у меня, недогадливый. Он некоторое время молчит, а потом бьёт себя ладонью по лбу. – Вот я идиот, Анечка! Быстро собирай вещи! Где твои вещи, я сам соберу! Мы возвращаемся домой. – Надеюсь, там порядок… – ворчу я. – Ну как сказать, – мнется он. – Я ведь один жил. Завтра вызову клининг, все уберут, я сейчас для тебя приберу спальню, обещаю. – Ладно уж, поехали. Беру все самое необходимое, мы садимся в машину и едем домой. Зачем обманывать себя, да, я, возможно, могу быть сильной, но мне гораздо теплее и уютнее в своём доме, рядом с Глебом. Тем более нас подло и мерзко обманули, но в конце концов всё стало ясно, и козни Ирки рассыпались в прах.