Глава 39

Громкий детский крик раздается в палате. Глеб держит меня за руку, нежно гладит по волосам. – Всё хорошо, вот он, наш малыш, – шепчет он. Из моих глаз текут слёзы. Мне кладут сына на грудь. Какое счастье! Я просто на седьмом небе. Тут же забываются долгие часы схваток, мучений и невыносимая боль. Всё моментом забывается. Я смотрю на своего сына. Его сердитое лицо, нахмуренные бровки, точно как у папы. Малыш сердито машет кулачками. – Ух, какой грозный! – смеется доктор. – Всё хорошо, мамочка, – говорит он. – Лежите, отдыхайте, любуйтесь своим малышом. Я прикладываю ребенка к груди. Мой живот снова сводит спазмом, но это такой пустяк. Я боюсь даже пошевелиться, чтобы не повредить нашему мальчику. – Какой у него хороший аппетит! – замечает Глеб. – Весь в меня! – Да уж, надеюсь, не весь, – смеюсь я. – Может быть, хоть что-то моего есть? Смотрю на нашего малыша и понимаю, что моего в нём совсем мало. – Я носила, рожала, а он вылитый папа! – шутливо обижаюсь я. – Анечка, спасибо тебе, моя родная, – не устаёт говорить Глеб. – Спасибо тебе. У него красные глаза. Подозреваю, что, пока я не видела, он плакал. – Ты что, плакал? – спрашиваю я подозрительно. – Да, – гордо заявляет он, – имею право! Сын родился! *** Через три дня нас выписывают. Глеб находится с нами круглосуточно. Я даже устаю от его внимания. Он всё время спрашивает меня, что я хочу, что мне подать, что мне принести, подложить ли подушку на спину, помассировать ли ножки. Понимаю, что бешусь с жиру, но уже хочется немного одной побыть. – Глеб, да оставь ты меня в покое, дай мне отдохнуть после родов. Иди сходи на работу, – не выдерживаю я, когда он в третий раз укутал меня в теплый плед, несмотря на жару в квартире. – Ань, ну я же хочу, как лучше. Я же забочусь! Что тебе не нравится? – его лицо принимает растерянное выражение, и я уже сожалею о своих резких словах. – Прости, просто не нужно мне столько внимания, это меня утомляет. Я хочу просто немножко посидеть. А если мне понадобится подушка, я тебе скажу. Если понадобится чай, тоже скажу. – Ну, прости, просто я сейчас на таком взлете, у меня столько энергии появилось, я готов горы сворачивать ради вас. Чтобы всё у вас было, чтобы вы были счастливы. Поэтому не могу спокойно сидеть на месте. – Вот и сходи поработай, – А ты не обидишься? Ты справишься здесь? Я вижу, как ему уже не терпится побежать в свой любимый офис и покомандовать там. Я уверена, что справлюсь. Пока Сашка маленький совсем, он только ест и спит. Нам достался на редкость спокойный ребенок. – Справлюсь, – улыбаюсь я. – Конечно, справлюсь, беги, а вечером возвращайся. – Хорошо, любовь моя. Если что, звони, – Глеб быстро собирается и уходит. Глеб уходит в офис, и я наконец-то наслаждаюсь тишиной в квартире. Малыш крепко спит. Я решаю немного прибраться и в кои-то веки приготовить что-нибудь вкусненькое, а то Глеб меня не пускает на кухню. В дверь звонят. Я бросаю взгляд на тумбочку и вижу ключи от машины и от квартиры. Глеб забыл, а сейчас вернулся. Не глядя в глазок, открываю дверь. На пороге стоит моя мать. – Ну здравствуй, дочь, – говорит она. – Что? Родила? А внука мне не показываешь? Мы не виделись с тех пор, как я приходила к ней расспрашивать про Глеба. – Одного внука отобрали, теперь другого прячут, – фальшиво всхлипывает она. Мишин отец забрал его и увёз во Францию. Глеб помог своими связями, и Ирину ограничили в правах за ненадлежащее наблюдение за ребёнком, а так как она и не думает что-то делать, чтобы вернуть Мишу, то совсем скоро будет лишена всех прав на него. – Что тебе нужно, мама? – спрашиваю я спокойно. – Ну как что? Я пришла проведать тебя и твоего ребёнка! – заявляет она. Меня охватывает злость. Да сколько ещё она собирается из меня дуру делать?! – Ты пришла посмотреть на моего ребёнка? – переспрашиваю я, – Да как ты посмела сюда прийти после того, что вы с Иркой сделали? Как тебе в голову это пришло?! – Аня, ты не понимаешь, я хотела оградить тебя от этого ужасного человека, от твоего мужа! – патетически восклицает она, доставая платочек и промакивая глаза, – ты еще наплачешься от него! – Ага, и женить его на Ирине! – усмехаюсь я, – а теперь на тебя заведено дело и ты решила избежать наказания? – Аня, к чему ты это припоминаешь? Что было, то прошло. Я твоя мать! – Я давно забыла, что у меня есть мать. Я всегда была для тебя лишней, чужой. Ты обвиняла меня во всех своих грехах, а теперь ты хочешь, чтобы я подпустила тебя к своему сыну? Да ни за что! – Ты неблагодарная тварь! Я тебя родила, я тебя растила… – она замахивается, чтобы отвесить мне пощечину, и я готовлюсь ответить. Но тут её ладонь перехватывает сильная мужская рука. – Как вы посмели припереться сюда и напасть на мою жену?! – Глеб говорит таким тоном, что мне становится страшно. Я его таким злым никогда не видела. Мать тушуется под его давлением. – Вы просто обнаглевшие сосунки! Вы еще пожалеете! – заявляет она. – Если еще хоть раз я вас увижу, хоть где нибудь, пожалеете вы, – говорит Глеб, обнимая меня за плечи. Я чувствую, что мы единым фронтом выступаем против врага. Мать переводит взгляд с меня на него. – Ты позволяешь ему так обращаться со своей матерью? – орет она. – У меня нет матери, – холодно отвечаю я. – И никогда не было. Жаль, что я слишком поздно это поняла. Я захлопываю дверь. Меня трясёт от злости, разочарования. Злые слёзы льются из глаз. – Всё, она ушла, – говорит Глеб, покачивая меня, как маленькую. Он обнимает меня и гладит по голове. – Больше ни она, ни твоя сестра никогда не появятся в нашей жизни. Я прослежу за этим. Медленно до меня доходит, что он сказал. – Ты же не…? – Конечно, нет. Что я, сумасшедший? Просто я им объясню, что им не стоит лезть к нам. Всё. На меня накатывает облегчение, словно сестра и мать висели на мне тяжким грузом все эти годы. Я всё время переживала, хотела подружить их с Глебом, хотела, чтобы у нас была дружная семья. А теперь мне не о чём переживать. Я принимаю, что у меня нет родственников. Моя семья – это Глеб и мой сын. И больше никто. Мне стало легче дышать, как будто я избавилась от удушливой удавки на шее, которая потихоньку сжимала мне кислород. – Ну как, лучше? – спрашивает Глеб, заботливо глядя мне в глаза. – Да, сейчас мне гораздо лучше, – честно отвечаю я. – У меня нет больше другой семьи, кроме тебя и сына. – Ну вот и хорошо, – говорит Глеб, – пойдём, я налью тебе чай. – Ой, Глеб! Ты как всегда! – смеюсь я. – Хватит меня опекать. – Ну нет, я сегодня никуда не пойду. Я не могу тебя оставить в таком состоянии. Я соглашаюсь. Я благодарна ему за его поддержку и помощь. – Я тебя очень сильно люблю, – я обвиваю его шею и он поцелуями осушает мои слёзы. – И я тебя, моя дорогая, моя любимая жена, – он целует меня. И тут громкий крик требует нашего внимания. – О, проснулся Александр Глебович, пошли кланяться барину! Мы рука об руку торопимся к кроватке с нашим самым важным сокровищем. – Как вы посмели припереться сюда и напасть на мою жену?! – Глеб говорит таким тоном, что мне становится страшно. Я его таким злым никогда не видела. Мать тушуется под его давлением. – Вы просто обнаглевшие сосунки! Вы еще пожалеете! – заявляет она. – Если еще хоть раз я вас увижу, хоть где нибудь, пожалеете вы, – говорит Глеб, обнимая меня за плечи. Я чувствую, что мы единым фронтом выступаем против врага. Мать переводит взгляд с меня на него. – Ты позволяешь ему так обращаться со своей матерью? – орет она. – У меня нет матери, – холодно отвечаю я. – И никогда не было. Жаль, что я слишком поздно это поняла. Я захлопываю дверь. Меня трясёт от злости, разочарования. Злые слёзы льются из глаз. – Всё, она ушла, – говорит Глеб, покачивая меня, как маленькую. Он обнимает меня и гладит по голове. – Больше ни она, ни твоя сестра никогда не появятся в нашей жизни. Я прослежу за этим. Медленно до меня доходит, что он сказал. – Ты же не…? – Конечно, нет. Что я, сумасшедший? Просто я им объясню, что им не стоит лезть к нам. Всё. На меня накатывает облегчение, словно сестра и мать висели на мне тяжким грузом все эти годы. Я всё время переживала, хотела подружить их с Глебом, хотела, чтобы у нас была дружная семья. А теперь мне не о чём переживать. Я принимаю, что у меня нет родственников. Моя семья – это Глеб и мой сын. И больше никто. Мне стало легче дышать, как будто я избавилась от удушливой удавки на шее, которая потихоньку сжимала мне кислород. – Ну как, лучше? – спрашивает Глеб, заботливо глядя мне в глаза. – Да, сейчас мне гораздо лучше, – честно отвечаю я. – У меня нет больше другой семьи, кроме тебя и сына. – Ну вот и хорошо, – говорит Глеб, – пойдём, я налью тебе чай. – Ой, Глеб! Ты как всегда! – смеюсь я. – Хватит меня опекать. – Ну нет, я сегодня никуда не пойду. Я не могу тебя оставить в таком состоянии. Я соглашаюсь. Я благодарна ему за его поддержку и помощь. – Я тебя очень сильно люблю, – я обвиваю его шею и он поцелуями осушает мои слёзы. – И я тебя, моя дорогая, моя любимая жена, – он целует меня. И тут громкий крик требует нашего внимания. – О, проснулся Александр Глебович, пошли кланяться барину! Мы рука об руку торопимся к кроватке с нашим самым важным сокровищем.