Глава 25

Мира – Арс, – смотрю на него и поверить не могу, – ты в своем уме? Что ты говоришь? – Говорю правду! Никогда не был больше уверен в том, что говорю! Услышь меня, Мира. Я не шучу, не брежу. Я всегда тебя любил. – Да мы с тобой в один детский сад ходили, и школу! Ты мне как брат! – Значит, приглядись ко мне получше! Потому что я не только старый проверенный временем друг, которому ты всегда могла доверять. Я еще и мужчина! Нормальный, надежный! – Боже мой, я будто сплю и это страшный сон, – прикрываю ладонью глаза на мгновение. Вновь смотрю на него. – У меня стойкое ощущение, что ты в последнее время только и пытаешься, что показать, как сильно ты отличаешься от Димы. – И что в этом плохого? Да я пытаюсь достучаться до тебя, чтобы ты на контрасте увидела, насколько сильно я от него отличаюсь. И поняла, какую большую ошибку ты совершила, когда решила выйти за него замуж! – Я вышла замуж потому, что я его полюбила! – И меня полюбишь! Ты уже любишь, думая, что как брата и друга, но ты поймешь, что и другой любви я заслуживаю! Просто дай себе шанс понять это, дай нам шанс! – вновь берет мои руки, я их выдергиваю. – Ты не понимаешь, о чем говоришь, – качаю головой и делаю от него шаг назад, – насильно мил не будешь. Ты выдаешь желаемое за действительное. – Мира, ты сейчас расстроена, – выдыхает будто со снисхождением, – это все эмоции и гормоны. Понимаю, что это неподходящий момент. Но когда может быть лучше? Когда ты еще увидишь, что есть мужчина, который будет тебя ценить и уважать как личность? Кто не будет тайком встречаться с бывшей и ребенка ей делать, планировать его заранее! – Арс, прекрати! Так не работает! Нельзя полюбить белое, только потому, что оно не черное! Арсений сжимает губы. – Я дам тебе время подумать. – Я уже подумала! – слышу, как меня зовет Оля, такси подъехало, – мне не нужно еще время. Я не хочу этого! Я не буду искать Диме замену вот так! Я вообще никого не хочу искать. И ребенка я выношу, и рожу сама, а потом и воспитаю, если потребуется. Но никакого «стерпится-слюбится» не будет! Не тешь себя иллюзиями! – Это ты ослепла от иллюзий! Если ты надеешься, что Титов исправится и снова добьется твоей любви, то ты ошибаешься, он никогда не изменится! Это в его крови! В его генотипе! Это его судьба изменять снова и снова! – Титов тут вообще ни при чем! Ты даже этого не понимаешь, Арсений. – В неверии качаю головой, все еще намного хуже, чем я думала. – Пожалуйста, оставь меня в покое. Ты мне был дорог как друг. Мне этого было и будет достаточно! Я иду по лестнице вниз к распахнутой двери такси, Оля выглядывает оттуда и машет рукой, чтобы поторопилась. – А мне не будет достаточно! Никогда не будет! И ты передумаешь! Вот увидишь! Слышу его крик со спины, но даже не оборачиваюсь. Какой же это кошмар не проходящий. Сначала Дима отчудил, теперь Арс усугубил. Сажусь на сидение и захлопываю дверь, смотрю перед собой, пытаясь успокоиться. – Все нормально? – с тревогой спрашивает Оля. – Нет. – Я не то чтобы подслушивала, вы просто говорили очень громко. – Давай не сейчас, – обрываю я ее, – мне нужно немного прийти в себя. Слишком много всего за раз прилетело. – Конечно, – она замолкает и просто приобнимает меня, чтобы успокоить и поделиться силами. Моих собственных уже категорически не хватает. *** Дмитрий – Ммм, – головная боль волной расползается от затылка, но я все же открываю глаза, свет от потолочной лампы словно лезвием полосует и сразу в мозг. Поворачиваюсь набок. Понимаю, что лежу на чем-то вполне мягком и это не пол. – Тихо, тихо, – слышу успокаивающий голос, – не вставай, я сейчас врача позову. – Что ты тут делаешь? – приоткрываю глаза вновь и без направленного света прямо в них, даже могу это сделать. Рядом со мной на стуле сидит Альбина, а я сам на кушетке в одном из кабинетов клиники. – Ты меня так напугал, я подхожу, а ты без сознания! – хватает меня за руку и… целует, да зачем?! Пытаюсь вытянуть ладонь. – Мне чуть плохо не стало, у меня сразу страшная мысль промелькнула, что случилось непоправимое! – От удара башкой об пол? Я тебя умоляю, – пытаюсь встать, – где Мира? – Не надо вставать, все хорошо, врач сказал, обезболивающее сейчас должно подействовать, а еще, что тебя может тошнить. – Езжай домой, – отмахиваюсь от нее и все же сажусь. Ловлю такое зверское головокружение от смены позы, что на секунду забываю про все на свете. – Никуда я не поеду! Без тебя, Дим, я и шагу не ступлю! Ты не представляешь, что я сейчас пережила! Я могла потерять любимого человека и отца своего ребенка! Как я могу домой поехать?! – Ш-ш-ш, не ори ты так, и так череп как орех раскалывается, – берусь за голову руками, стоящими локтями на коленях. С меня сняли пальто, я в джемпере и брюках с расстегнутым ремнем. – Дим, – гладит меня по плечу, а мне хочется сбросить с себя ее руку. Может, я и последняя сволочь и она действительно мать моего ребенка, но пусть сначала докажет мне это. Я имею право быть сволочью, когда у меня отбирают мое! Мою жену! Мне никто не нужен кроме нее и моего ребенка! Того, что я хотел на самом деле. – Поехали домой, давай ко мне, тебе нужен покой и уход как минимум несколько дней. – Не унимается она. – Тебе нужен постельный режим. – Я к себе, где моя жена? – Жена? – Альбина отстраняется, – она даже не подошла к тебе, все произошло у нее на глазах, а она просто развернулась и ушла, задрав нос! Тебе точно нужна такая жена? Она плевала тебя даже сейчас, когда ты мог голову насмерть разбить. И вообще, это все из-за нее случилось. – Аль, – убираю руки от лица, – заткнись, а? Даже не заикайся о Мире ни так, ни как иначе. Я все равно люблю только ее! – Тебе кажется. – Это тебе кажется! Что у нас что-то получится. Не получится, как ни ходи кругами возле меня, как ни ластись, ты не Мира и не заменишь ее. – Тру виски, чем больше думаю обо всей ситуации, тем сильней головная боль, обезболивающие тут бессильны, – Если все же я отец твоего ребенка, то я не заставлю тебя делать аборт, я приму его как своего и буду помогать тебе финансово. Буду принимать участие в его жизни, как и положено, но не больше. – Как ты можешь так говорить? – ее губы дрожат, а на глаза наворачиваются слезы. – И все это только после того, как ты сделаешь тест ДНК и будет стопроцентно ясно, что он мой. – Сволочь ты. – Зато честная сволочь. Отворачивается от меня и долго смотрит в окно, за которым темно и лишь снежинки густо падают в свете из кабинета. – Вот сколько у меня мужчин было, все в итоге козлами оказывались, стольких отшивала и больше никогда не встречалась. Ты единственный, кто всегда оставался в поле моего зрения. Потому что никто и близко не мог до тебя дотянуться, ты для меня всегда был самым лучшим. – Смотрит на меня снова, и по ее щеке катится слеза, – я всегда тебя любила, Титов. Даже когда тебе это не было нужно. – Аля, не надо… – Мы всегда возвращались друг к другу не просто так! Неужели ты не понимаешь? Это и есть настоящее чувство! Это, а не твоя слепая увлеченность твоей Мирой. Она пройдет через пару месяцев, а я останусь. Я всегда остаюсь. – Нет, больше не останешься. – Та наша встреча в клубе показала обратное, ты сам ко мне подошел. Ты этого хотел, я тебя не звала! Ты меня соблазнил на самую прекрасную ночь за все последние годы. Ты это сделал! Ты сказал, что хочешь ребенка, и я тебе позволила! – собирает длинные светлые волосы руками, смотрит мгновение в пустоту, будто вспоминает. – Ты признавался мне, что я самая лучшая, и ты никогда не оставишь меня. И в доказательство соединишь нас в этом дитя! Я согласилась, потому что ты сказал, что любишь меня! Теперь пришла моя очередь закрывать глаза руками. Если я и говорил все эти слова, то я не помню ни единой минуты этих признаний. Из каких глубин подсознания, и от какого количества алкоголя я такое мог сморозить, я просто не понимаю! Когда-то давно, может, даже год назад я поверил бы, что это возможно. Аля казалась мне чем-то неизменным, незыблемым в моей жизни при всей ее переменчивости. Но это было до Миры! До того, как я решил перевернуть всю свою жизнь с ног на голову! Исправить в себе все недостатки, все грехи, что клеймили меня точно так же, как и моего отца. Хотя нет. Не точно так же. Даже меняя женщин каждый день, даже флиртуя с десятком сразу, спал и встречался я всегда с какой-то одной. Я никогда не изменял, не расставшись, потому что каждый раз в моем сознании я становился своим отцом. М*даком, который приходил к матери от очередной женщины и говорил, что это было в последний раз. И еще, и еще, и еще раз. Каждый следующий был последним. И они никогда не кончались, пока мать не умерла и его совесть не перестала беспокоить. Не знаю, где он сейчас и с кем живет, но в моей голове навечно поселился его призрак. И если он взял меня под контроль, значит что-то очень сильно не так со мной. – Ты, Титов, сказал мне, что любишь! – Альбина встает со стула, – и это все происходит исключительно по твоей вине! И потому что я тебе поверила! Я снова и снова подстраиваю свою жизнь под тебя, верю тебе каждый раз, а ты меня кидаешь! Только сейчас, когда у нас будет ребенок, я думала, что все изменится! Что ты одумаешься! – я вздрагиваю от ее громкого голоса и боли, что идет за ним, – что это хоть что-то значит для тебя! – Аля… – А если мы с малышом ничего для тебя не значим, – пятится, качая головой, по щекам ручьи из слез, тушь течет, – значит, пусть все будет на твоей совести! Не будем твои, значит, будем ничьи! Живи теперь с этим, Титов! – кричит в полный голос и выбегает из кабинета. – Аля! – я вскакиваю с кушетки, сердце бьется возле горла, кровь ударяет в мозг, – Аля, стой! Но удар хлопнувшей дверью бьет меня словно с размаху в голову. Что она несет?! Что значит ничьими?!