Глава 27

Дмитрий – Не я? Это как? – я, видимо, от удара головой совсем туго соображаю. Других вариантов у меня нет. – Звонок же есть. – Ты свой телефон никому не давал? Может, на столе оставлял? Сжимаю виски, пытаясь вспомнить, сейчас это еще трудней, чем по свежим следам сразу после мальчишника. Ромка не выдерживает, снова садится напротив меня на столик. – Дим, я тебя давно знаю, мы с тобой на учебе отрывались так, что нас трижды чуть не выперли с института, но ты почти всегда помнил, что с тобой происходило. – Я убираю руки и вижу, как он смотрит на меня. Подводит к мысли, чтобы я совсем дебилом не выглядел. – Думаешь, эта амнезия не от алкоголя? – Ты точно, – делает ударение, – ничего позабористей в клубе не использовал? – Если бы я еще помнил, – я в тупике. – Помнишь, у нас на потоке Боря был, стремный такой мажорчик, который за папины бабки беспределил? Как он однажды в Новосибе проснулся через два дня после тусовки и, оказалось, еще кому-то кредитов набрал? – Мы тогда решили, что он обдолбался, – киваю, помню. До меня доходит, поднимаю взгляд, – думаешь, я обдолбался тоже? – Я другого логичного объяснения не нахожу. Все очень для тебя… – чешет короткую бороду, – и типично, и нетипично одновременно. Если бы это случилось год или хотя бы полгода назад, я бы так сильно не удивился. Но после того как ты начал встречаться с Мирой, я думал все уже, потеряли пацана. Я бы закатил глаза, не боли у меня так голова. – Ну не до такой же степени. – До такой, ты день рождения Григорьевича вспомни. Мира на тебя очень положительно влияет. – Потому что она такая чистая и правильная, не выходит иначе. – И тут вдруг вышло. – Ну на что ты намекаешь? – раздражительность тоже побочка сотрясения. – Что я все это не под алкоголем сотворил, а под веществами? Пожимает плечами. – Надо в этом покопаться, ты с самой свадьбы немного не в себе, а я тебя еще и китайцами загрузил. Ты мне очень помог, подхватив эти переговоры, теперь я тебе помогу. Для начала, – встает и протягивает мне руку, – отправлю тебя в кровать. Врач сказал, тебе нужно спать побольше. А утром попробуем во всем этом посерьезней разобраться. Считай, что это моя интуиция. – Ладно, – позволяю себя поднять с дивана и отправляюсь в гостевую спальню, где укладываюсь спать. Мог бы лежать и всю ночь глядеть в потолок, перебирая мысли о случившемся, но подумать успеваю только о том, что моя Мира беременна и у нас будет ребенок. Какое же это необъятное счастье, которое хоть чем-то освещает ту беспросветную тьму, что поселилась у меня в душе. Кажется, я совершенно сошел с ума, потому что, что бы я ни делал, все становилось только хуже. Отрубаюсь на середине этой мысли. Просыпаюсь только к середине следующего дня и чувствую себя не сильно лучше, но причина моего пробуждения крайне странная. Надо мной с ножницами в руке стоит Воронцов. – Ты решил побыстрей прекратить мои страдания? – сарказм не сломался, радует. Но вот голос охрип. – Вот, – показывает мне прядь волос, которую, кажется, срезал с моей головы. – Вуду? – Анализы, балбес, – ухмыляется, – в лабораторию отвезу. В крови уже точно никаких веществ за три недели не остается, но вот в волосах могут. У меня Юля делала себе анализ на наличие микроэлементов, чтобы беременность хорошо протекала, и там мне много интересного рассказали. Так что, если ты на мальчишнике действительно что-то употребил, следы найдут. Я толкаюсь локтями и привстаю. Даже это движение вызывает головокружение. – Лежать! – командует Ромка и упаковывает прядь в бумажный конверт. – Пока твоя помощь на этом закончена. Лежи, восстанавливайся. Я вызвал курьера из лаборатории, скоро приедет, заберет. Обедать будешь? – Ты умеешь готовить? – вновь подкалываю я его, прекрасно знаю, что умеет и очень даже хорошо. Даже меня кое-чему учил, пока были молоды и бедны. – Умею, но еще виртуозно владею доставкой готового питания, – подмигивает. – Обязательно попробую эти кулинарные шедевры, но чуть позже. Что-то меня мутит, – ложусь обратно и обнимаю вторую свободную подушку. Воронцов уходит, а я погружаюсь в тоску по своей любимой жене. Мы уже две недели не вместе, а по ощущениям словно половина жизни. Кусок моего сердца вырван и утащен на другой конец Москвы, в старую пятиэтажку. Она должна быть рядом со мной, и я сделаю что угодно, лишь бы это случилось. Закрываю глаза и представляю ее нежное лицо с тонкими чертами и большими глазами. Она такая сказочная и волшебная. Хочу ощутить пряди ее шелковистых волос между пальцами, ее гладкую кожу под ладонями. Не было ни одной женщины в моей жизни, без которой я начинал медленно загибаться с каждым ударом сердца все больше и больше. Никто не дарил мне ощущения, что это моя женщина и ничья больше. Мой человек от пальчиков до кончиков волос. Ни с кем я не хотел иметь ребенка. Даже мысли такой не рождалось. А сейчас? Я размышляю о том, на кого он будет похож, как смешаются наши гены, буду ли я видеть в маленьком сынишке ее выразительные черты или в доченьке принцессе отражение себя. Ребенок Альбины для меня как нечто противоестественное, и я даже думать о нем не могу себя заставить. Я определенно заставлю ее сделать тест ДНК, причем как можно скорей. Один минус, на таком раннем сроке это не делают. В клинике мне сказали, что ближе к девятой неделе. Это огромный срок! Как мне прожить его с мыслью, что это может быть мой ребенок. Почему-то именно в отношении ребенка Альбины я больше всего ощущаю себя своим собственным отцом. Но чем больше я об этом думаю, тем сильней болит голова. Приходится встать и идти на кухню, чтобы поесть и выпить лекарства. Роман только рад, рассказывает мне последние новости с работы. Ему нужно уехать, но он ждет курьера. Поле этого оставит меня вариться в собственном соку. И слава богу. Забота от других людей мне в тягость. Я к такому не привык. Единственная, от кого я принимал ее с радостью, это Мира. Ее ласка, нежность и забота по отношению ко мне растопила меня навсегда, превратив из черствого эгоиста во влюбленного безумца. Через час, после обеда и таблеток, когда Ромки уже давно нет дома, я нахожу свой телефон и звоню в клинику, чтобы узнать, что они предприняли по поводу Альбины. Пусть она меня сейчас и выводит из равновесия, пока не убежден на сто процентов, что ребенок не мой, отвечаю и за нее. Мне рассказывают, что с ней поговорил психолог и дали мягкое успокоительное. После этого она уехала на такси домой. Ей звонить не хочу, это плохо закончится. Просто пишу ей сообщение, довольно сухое, что если она решится натворить каких-нибудь глупостей, будет отвечать за них по полной программе. Версия Ромки, что я был под чем-то помимо алкоголя, наводит на меня на другие болезненные мысли. Сам я это сделал, чтобы было веселей или кто-то помог? Выводу слишком очевидные, чтобы их игнорировать. Как только Ромка отключил меня от версии, в которую я так слепо верил, будучи убежденным, что не делал ничего для себя необычного, стали появляться и другие варианты. Звоню по другому номеру. – Елена Гинадьевна? Добрый день! Как ваше здоровье, как самочувствие? – завожу вежливую неспешную беседу с мамой Миры. После ее звонка в Китай и нашей небольшой беседы, где она пыталась меня убедить вернуть Миру, а я оплатил в итоге палату, я, кажется, заслужил ее доверие. Расспрашиваю ее о всяких бытовых мелочах, пытаюсь о ее дочери, но, как выясняется, с родителями она почти не общается. Только с подругой Олей и Савелием. Сжимаю трубку до боли в руке и пульсирующих спазмах в голове. Гнев сейчас для меня – это физическая боль. Прошу номер мобильного телефона Арсения. Спустя несколько минут, с трудом закончив разговор с тещей, звоню этому лосю. Изо всех сил пытаюсь взять себя в руки, получается не очень. – Да? Алло? – слышу его голос на фоне какого-то шума, будто он едет в машине. – Привет, Арс! Не кидай трубку. Есть серьезный разговор. – С тобой? Не, Титов, с тобой мне нечего обсуждать. – Дай мне одну вещь, что мне нужна, и я от тебя отстану. Честное слово, не буду пытаться выдавить тебе глаза или переехать на своей машине. – Миру я тебе не отдам! – сразу агрессивно. – Я спасу ее от тебя, псих недоделанный! – Спаси, спаси, – сжимаю зубы, – но я просил не это. И в целом Мира не вещь. Она сама решит, с кем ей быть. – Так чего тебе надо? Не трать мое время. – Все, что мне нужно, это видео, которое ты показывал на свадьбе.