Глава 34

Мира Рома не только выгоняет из палаты Арсений, но и после безуспешной попытки успокоить зовет для меня врачей, объясняет им, что я в положении и вокруг меня тоже начинается суета. Но совсем ненадолго, небольшого осмотра было достаточно, чтобы мне вкололи легкое седативное средство и я уснула. Просыпаюсь спустя какое-то время и сразу же иду в отделение реанимации к Диме. Меня пускают, несмотря на то, что время приема было ограничено, и я понимаю, что снова что-то нет, в дальнем блоке суета. – Что происходит? – спрашиваю в дверях, придерживая белый халат на плечах. С врачами разговаривает Рома, у кровати Димы медсестры что-то делают с аппаратурой и капельницами. Воронцов видит меня. – Проснулась? Как ты себя чувствуешь? – сразу же идет ко мне. – Что случилось? – я вновь начинаю волноваться, – ему опять хуже? – Нет, нет, пока все стабильно, ухудшений нет, – приобнимает меня за плечи, – именно поэтому мы готовим его к транспортировке. – Что? Куда? – В клинику, где мы наблюдаемся по страховке, это один из лучших стационаров Москвы. Там высококвалифицированные специалисты и оборудование, Диме там помогут прийти в себя. – Рома оглядывается на врача, потом на Диму, что все так же неподвижен, – Я уже обо всем договорился, специальный автомобиль и бригада реаниматологов едут сюда. А мы с тобой поедем сразу за ними на моей машине. До прибытия реанимобиля мне разрешают побыть с Димой, и я сижу, взяв его за руку, и пытаюсь ее согреть. Мне все кажется, что он холодный и не хочет возвращаться в мир живых. – Арсений мне все рассказал, – тихо говорю ему и кладу свою щеку на его предплечье. Закрываю глаза, – тебе никто не верил, даже ты сам. Не говоря уже обо мне. Но ты все равно поступал правильно, пытался все исправить. – Мне хочется обнять его, поцеловать, выразит столько эмоций, что не могу облечь в слова. Но лицо все еще спрятано под маской, неподвижно и вряд ли он услышит мои слова. Когда я слышу суету в коридоре, я понимаю, что пора. – Я люблю тебя, – тихо шепчу ему и целую в висок. Задерживаюсь губами у его лица, так хочу, чтобы он чувствовал меня. Диму забирает бригада, а меня Рома. Когда мы выходим из отделения реанимации и идем вслед за Димой, мы оба видим Арсений, который почему-то все еще сидит на том же диване и кутается в пальто. – Подожди минутку, – Рома оставляет меня возле лифта и возвращается к Арсению. Я вижу, как он что-то говорит ему, встряхивает пару раз за воротник пальто, пока Арсений не кивает пару раз. Потом отпускает и догоняет меня. – Теперь все. Поехали, а то Титов без нас заскучает. По дороге, чтобы не страдать в полной тишине, Рома рассказывает мне, что поговорил с Арсением и тот рассказал, как они упали с моста и как их потом спасали. Потом разговор переходит на то, что Рома и Дима за эти несколько дней сумели разобраться в этой подлой подставе, что организовали Арс и Альбина. Эта горе «любовница», как оказалось, принимала очень активное участие в охмурении неадекватного Димы. Она преследовала свою цель. Правда, пока загадка, хотела ли она просто вернуть с Титовым отношения или действительно желала от него ребенка. С ней самой пока поговорить не удалось. А как сказал мне Рома, если Дима и хотел ребенка, то исключительно от меня. Я так много вещей теперь могу оценить иначе. Не через призму намеренной измены, а с пониманием того, что эта была очень качественная и жестокая манипуляция. Как хорошо, что мне удается поговорить с Ромой в дороге, он очень умный и рассудительный, много знает о Диме, и я жалею, что не говорила с ним раньше. Арс, родители, подруга. Все они внесли свою лепту в мое мнение, и это не очень хорошо, потому что я, оказалась, ведома чужими стереотипами и эмоциями. У каждого из них была своя правда, а вот истина оказалась совсем не такой, как мы думали. Титов не изменял намеренно в ту ночь. И это очень многое меняет. Между нами. Когда мы приезжаем в больницу практически на хвосте у скорой, на выходе из нее снова суета. Роме приходится отстать, чтобы припарковать машину на стоянке, а когда мы догоняем бригаду, Диму уже увозят в местную реанимацию. – Что-то случилось? – ловлю одного из сопровождавших врачей. – В дороге все прошло нормально? – Да, ест изменения в состоянии, – притормаживает врач, – в дороге пациент пришел в себя, и, когда очнулся, был очень возбужден и дезориентирован. Теперь нам нужно его стабилизировать, а потом провести еще серию обследований. Ждите, мы вам все сообщим. Нас отправляют в комнату ожидания на том же этаже ,.и мы снова сидим с Ромой на диване, он обнимает меня и всячески поддерживает. Я ужасно устала, но сон больше не идет. Не могу перестать думать обо всем происходящем. О вариантах, как могло бы быть, если бы не коварный план Арса и Альбины. Через час приезжает Юля, и мы с удивлением обнаруживаем, что уже настало утро. Теперь она меня утешает и бодрит, говорит очень много приятного, поддерживает, пока Рома штурмует врачей с вопросами, а потом носит нам чай, а себе кофе. И Юля знает, что я жду ребенка. Эту новость успели разнести всем или еще кто-то остался в неведении? Из коротких отчетов врачей нас становится известно, что Дима начал дышать сам, и что МРТ показало отсутствие серьезных проблем для мозга после гипоксии. Но все равно нужно ждать, когда Дима полностью придёт в себя. Пока что врачи держат его на сильных препаратах, чтобы организм мог восстановиться. Часы тянутся в бесконечность, и в то же время кажется, что пролетают мгновенно. В какой-то момент я звоню Оле, а потом и родителям. Все они должны знать о произошедшем, все-таки Дима часть нашей семьи, а теперь особенно. Теперь никто не сможет отделить его за аморальное поведение, не после того, как вскрылся заговор, а сам Дима спас Арсению жизнь едва ли не ценой своей собственной. К вечеру в больницу приезжают все, кто только может, даже коллеги с работы Ромы и Димы узнают о случившемся, заглядывают поддержать и передать цветы и подарки. Людей становится слишком много, а нужен мне всего один. Я ужасно устаю, даже, несмотря на то, что все заботы на себя взяли Рома с Юлей. Мама и папа, приезжают вместе, они помирились и теперь не знают, как правильно подойти ко мне, чтобы сгладить обиду на них, что выгнала меня из дома. В итоге мы решаем поговорить позже, когда я заеду домой, чтобы отдохнут. Только, когда я слышу от врачей, что могу побыть со своим мужем, я могу полноценно вздохнуть. Теперь у него личная комфортная палата интенсивной терапии и целый отряд врачей и медсестер, но все они остаются за дверью, когда я прихожу в комнату. Сажусь возле Димы и жду, когда он проснется. Большего я не могу и желать. Лишь бы пришел в себя и был в порядке. Мой любимый. Мой герой. И внезапно мое желание исполняется, и Дима вновь приоткрывает глаза, совсем немного, устало, будто очень сильно хочет спать. Едва приподнимает ресницы и поворачивает в мою сторону голову, как я уже подскакиваю на ноги. Кидаюсь к нему на шею, обнимаю и не могу сдержать слезы радости. – Дима, Димочка, любимый, – зацеловываю его лицо. Маски больше нет, только трубочка с кислородом под носом, поэтому целовать я могу все, включая потрескавшиеся бледные губы. Дима поднимает одну руку и слабо обнимает меня в ответ, и я готова разрыдаться от счастья. – Мира… ты здесь. – Конечно, я здесь, – вжимаюсь в него, трусь щекой о его, – где я еще могу быть? – Мира, я тебя… люблю, – выдыхает он признание еле слышно, – и больше никогда… вас не брошу, – слабо сжимает пальцами мое плечо. – И мы, – целую вновь и вновь, – мы тоже тебя не бросим. Я знаю, что он говорит обо мне и нашем ребеночке, который еще совсем кроха внутри меня, но я уверена, он тоже уже может чувствовать все вместе со мной. Пусть о чувствует, как я люблю его отца. И как он любит нас. Любовь может быть почти осязаема, когда она такая сильная, что возвращает людей с того света. Дима еще что-то шепчет, но очень быстро устает и вновь засыпает. Я целую его еще раз спящим, теплей укрываю мягким одеялом. Мне хочется окружить его всей возможной заботой, что так долго копилась во мне и не имела выхода. Долго сижу с ним, врачи заглядывают и задают мне вопросы, проверяют его показатели, берут анализы. Потом снова только я и он. В какой-то момент я решаю отойти в маленькую ванную комнату, находящуюся внутри палаты. Я немного привожу себя в порядок, умываюсь прохладной водой и долго всматриваюсь в свое бледное, изможденное отражение. Мне тоже нужно поспать, но я так боюсь теперь отлучиться от него. Тихонько выхожу из ванной и замираю, потому что в палате мы не одни. – Доигрался ты, Димка, – говорит Альбина, стоящая над моим мужем.