Глава 49

Дни летели. Казанцев проводил много времени с мальчишками. К сожалению, взять на работе отпуск не вышло, потому что на носу был приём с китайцами, требовалось его личное присутствие, но после рабочего дня, я впервые видела, как мужчина, которого я знала, как скорее чёрствого, чем мягкого, летел через весь дом в детскую, тащил в руках маленькие, но новенькие машинки известной марки. Он даже на всю стену заказал полочки, чтобы эту коллекцию можно было красиво расставить. Каждый день я практически силой вытаскивала Казанцева-старшего от младших, чтобы уложить их спать, а иначе они так и продолжали бы носиться по комнате и играть во всё на свете. Правда, после этого, мужчина переключался на меня, а мама, очаровательно улыбаясь, выпихивала меня из детской, заявляя, что вполне может справиться с мальчишками сама. Ночь была исключительно нашим временем, которое мы нагоняли после долгой разлуки. Казанцев был настолько ненасытен и жаден, что отдавать меня в руки Морфея совершенно не стремился. О Женьке и Маргарите Викторовне мы не говорили, хотя в данный момент у нас довольно остро стоял вопрос, что же делать дальше? – Она же их бабушка, – пыталась я достучаться до разума Серёжи, – Ты же не можешь вообще запретить им общаться, правда? – Могу, – отрезал он, допивая кофе и вставая из-за стола, – она сделала всё, чтобы никогда их больше не видеть. Пусть либо лечится, либо дальше живёт в полном одиночестве. Давить на него было бесполезно. Проще было сделать вид, что ничего не происходит, но и этого я не могла сделать. Семья разваливалась на куски, а я металась из угла в угол, пытаясь понять, а оно мне вообще надо, собирать её обратно? – Алён, ты же понимаешь, что всё происходящее – не твоя вина? Варя приезжала ко мне каждый день, едва узнала, что мальчишки приехали. Она настолько любила детей, что сама, будучи практически на сносях, пыталась больше времени проводить у нас, просто наблюдая за тем, как мальчишки гоняются по дому. Женька жену просто привозил, внутрь не входил, понимая, что его либо не пустят, либо нарвётся на недовольство брата, а с этим мы были сейчас крайне деликатны. – Слушай, мой тоже дурак, знай я всё это, нашла бы тебя сама, но ты же понимаешь, что от меня тоже хранили все втайне, – девушка замялась, слегка поморщившись. – Совсем скоро рожать уже… – Я не злюсь ни на тебя, ни на Женьку, хоть он и натворил дел, – покачала головой я, – Казанцев тоже хорош, просто на слово поверил. Только вот зачем мне продолжать думать об этом? Мы вроде помирились, напоминать изо дня в день я об этом не стану. Меня больше волнует судьба матери, чем наша. Я, в случае чего, точно справлюсь. Уже проходили. – Он ничего не говорит? – Не-а, – покачала я головой, и мы сменили тему. Когда за Варей приехал Женька, на дворе ещё стояла середина дня. Солнышко не на шутку припекало, а мальчишки, вымотанные активными играми и плотным обедом, спали в своих комнатах. Я же решила, что мне не повредит побыть на свежем воздухе. Взяв с собой книжку и плед, я вышла на веранду и расположилась на одном из диванчиков, укрывшись мягкой тканью, и углубилась в чтение. Зевота не заставила себя ждать, и вскоре я уже сладко спала, откинувшись на подушку. Свежий воздух был лишь на пользу мне в этой ситуации, только вот дальнейшее происходящее совершенно не укладывалось в голове. – Подъём! Громкий рык и пинок по дивану, заставили меня подпрыгнуть на месте. Сердце от испуга и неожиданности колотилось в груди так быстро, что его стук я ощущала даже в горле. Наскоро протерев глаза и проморгавшись, я сфокусировала зрение и уставилась перед собой, не сразу сообразив, на кого я смотрю. Три огромных, как шкаф амбала, были мне смутно знакомы, а вот девушка, сидящая передо мной на соседнем диванчике, закинув ногу на ногу, была мне точно знакома. Карина. – Недальновидно, Алёна, очень даже, – пробормотала она, внимательно разглядывая свои ноготки. Поза девушки говорила о том, что она чувствует себя хозяйкой положения. Надменное лицо, полные губы искривлены в усмешке, а за спиной защита… Точно! – Вы же на Сергея работаете! – воскликнула я, не веря своим глазам. Предали свои же! – Не об этом тебе надо думать, дорогуша, – засмеялась мерзавка, наклоняясь ко мне. – Ты не понимаешь намёков, верно? Придётся объяснить популярно, что нельзя трогать чужое. – Если ты о мужчине, то он сам сделал свой выбор, – произнесла я, срывающимся от страха голосом. – Мужчины, как дети, их помани, и они идут, – отмахнулась девушка, не сводя с меня взгляд. – Сегодня ты оттолкнёшь его, а потом уйдёшь, поняла меня? – Он не купится на это, – рассмеялась уже я. – Значит, тебе придётся быть поубедительнее, – скорчила гримасу Карина. – А чтобы был должный стимул, запомни вот что. Эта стерва встала на ноги и щёлкнула пальцами, а из-за угла вышел четвёртый амбал, который волос за локоть мою маму. Рот у той был перевязан какой-то тряпкой, а в глазах лютый страх. Слёзы текли из глаз, а стоило ей меня увидеть, утробный рев, и женщина упала на колени. Конечно же, её никуда не отпустили от себя, и она осталась сидеть около ног этого урода. – Ты вообще из ума выжила? – взбесилась я, подскакивая на месте. – Отпусти мою мать! – Тише-тише, – снова рассмеялась она. Будешь кричать – разбудишь детей, а значит, придётся и их забрать. Сядь! Последнее слово она рявкнула так громко, что в самом углу сада закаркали вороны. – Значит, так, – начала она, – сегодня ты дашь отворот-поворот Казанцеву, соберёшь вещи, детей и отправишься домой, в свой Мухосранск. Попробуй только рассказать ему правду, я прослежу, чтобы ты свою мамочку не увидела больше никогда, тебе понятно? Отвечать у меня не поворачивался язык. Нет, это не означало, что мне нечего сказать, только вот всё, что я могла, было бы расценено, как угроза. Мне совершенно не хотелось, чтобы маме причинили вред. Коротко кивнув, я не сводила глаз с мамы, пытаясь передать ей мысленно, что вызволю её оттуда и не позволю, чтобы с ней что-то случилось. – Вот и умница, – кивнула Карина, разворачиваясь и начиная удаляться от меня дальше, громко цокая каблуками. – И помни! Откроешь рот – мать не увидишь!