Эпилог

Нервы сдавали… Вроде не первый раз я, но почему-то коленки трясутся, а сделать хоть один шаг на этих каблуках мне не представляется возможным. Оперевшись на комод, я рвано выдохнула и попыталась сделать дыхательную гимнастику, чтобы хоть как-то привести в порядок своё сердцебиение. – Милая, ты в порядке? – раздался за дверью голос мамы. – Эти китайцы такие неприятные, просто ужас. Как саранча все сметают, даже не морщатся! Запнувшись на последней фразе, мама застыла, глядя на меня, а потом решительно захлопнула дверь. – А, ну-ка! Прекращаем! Ты как первый раз, ей-богу… Ох, знала бы ты, мама, что я только что сама об этом думала… – Вы прекрасная пара, которая натворила миллиард ошибок. Сейчас у вас есть шанс всё исправить, не стоит его терять, ладно? Мамин голос действовал успокаивающе… Выпрямившись, я потянулась, разминая спину, и посмотрела на маму уже более спокойным взглядом. После того злополучного дня у неё остался шрам. Самое ужасное напоминание о произошедшем, но настолько памятный для всех нас, что мама наотрез отказалась его убирать. – Не надо мне этого! – возмущалась родительница. – Я уже не в том возрасте, знаете ли! Заживет, и ладно! Я не очень поддерживала это решение, но спорить не решилась. Она вообще у меня боец. После такого стресса не только пришла в себя очень быстро, но и ещё умудрилась приехать воинственно настроенной домой. Мало того что она продолжала оберегать своих внуков, так ещё и наотрез отказалась подпускать к ним их вторую бабушку, пока та не принесёт ей бумагу о том, что она психически здорова. Да, Маргарита Викторовна по настоянию обоих сыновей начала проходить терапию и даже согласилась на стационарное лечение, с которого мы её забрали на сегодняшний день, чтобы она не пропустила такое яркое событие в жизни своего сына. Карина и её сумасшедшая семейка лишились фирмы, которая оказалась вся в долгах и ушла с молотка, дабы покрыть хоть какие-то задолженности. Сама Карина, после того, как её отпустили под залог, умудрилась спрятаться так, что спустя полгода о ней никто так ничего и не слышал. Бабушка и дедушка получили небольшой срок, который удалось заменить домашним арестом и подпиской о невыезде, хотя опасаться их было уже бесполезно. Ни денег, ни влияния, ни-че-го… – Родная, я понимаю, но нас не будут ждать вечно. – Фух, я готова! Резко выдохнув, я взяла букет, который с таким трудом выбрала из тысячи однотипных и вышла прочь из комнаты, двигаясь по длинной дорожке, усыпанной лепестками роз, к алтарю, где должна была в очередной раз сказать «да». Казанцев уже ждал меня в конце дорожки, переминаясь с ноги на ногу, то и дело поглядывая по сторонам, но стоило ему увидеть меня, он застыл, не в силах дёрнуться. Я знала это взгляд… После него обычно между нами становилось так жарко, что впору было прыгать в ледяную воду. Сейчас этот взгляд обещал мне всё, что только мог обещать! Короткая речь ведущего свадьбы, и мы обменялись кольцами. Клятвы произносить отказались наотрез, веря в то, что всё можем сказать друг другу лично и что хотим сохранить это только для нас. Мальчишки были тут как тут, держа бабушку за руки и широко улыбались, выглядывая таких же ребятишек, чтобы поскорее уже убежать поиграть. С ними удалось договориться всего на пару снимков, поэтому они и стояли, словно заведённые. – Я люблю тебя, моя королева, – шепнул мне Серёжа, глядя в глаза. – Теперь весь мир только для нас. Для меня, тебя и мальчишек! – И я люблю тебя, Казанцев, – привычка называть мужа по фамилии у меня прицепилась намертво, не желая покидать. – Только вот, ты кое-что упустил… – Что? – выгнул бровь мужчина, а я взяла его руку и положила к себе на ещё плоский живот. Неверие, шок, безграничное счастье, и в нашем свадебном фотоальбоме появилась очаровательная фотография, где мой муж стоит на коленях и прижимается губами к моему животу.