Глава 40.

Квартира Димана на краю города, и я понятия не имею, дома ли он. Так что еду на страх и риск, паркую машину во в дворе и почти взлетаю по ступеням к подъезду. Нажимаю кнопку нужной квартиры и жду. Скуриваю очередную сигарету. Закашливаюсь. Бросать надо. Ну как тут бросишь, блять.

— Кто?

— Громов.

— Неожиданно, заходи, — голос прокуренный и сонный, явно уже с телкой. Что еще больше злит. Какого хрена он Аню бросил. Взял на себя ответственность, так неси ее!

Поднимаюсь на лифте на девятый этаж, сразу марширую к нужной квартире. Он открывает двери, сияя улыбкой и тут же получает по второй щеке. Валится на стену, смотрит на меня в злом недоумении. И тут же обратно бросается. Мы начинаем колотить друг друга как в «бойцовском клубе» Я чувствую, как трескает губа. Рука у Димана тяжелая. Как отдает болью в грудине, куда он заехал. Но и сам не остаюсь в долгу, оставляя фингал под глазом и разбитую скулу.

Нас тормозит женский окрик, и я замечаю девушку, несколько раз видел ее с Аней. Подруги?

— Вы что тут устроили? Звери! А ну слезь с него.

— Элина выйди.

— Дима!

— Выйди я сказал, без тебя разберемся.

— Отлично! Тогда я совсем выйду, — шагает она через нас, но Дима умудряется поймать ее за лодыжку. – Отпусти.

— Эль, сделай нам пожалуйста чаю.

— А потом уйти?

— А потом уйдет этот неандерталец, который забыл слова приветствия, и мы продолжим то что начали.

Она думает лишь секунду, потом сощуривает глаза и вздохнув «придурки» уходит.

— А чего приходил – то? — смеется Дима, тяжело поднимаясь по стенке. Я тоже принимаю вертикальное положение.

— А твоя девушка знает, что Аня беременна.

— Аня беременна?

— А ты не знал?! – как же он сука бесит.

— А должен был?!

— Дима, ты охуел! Ты трахнул ее три месяца назад, теперь у нее пузо впереди паровоза, и ты не знал? Или новая любовь мозги отключила? Или ты еще скажешь, что вы не виделись и не ты рассказал, кто ей помогал все эти годы.

— Погоди, погоди, Кость, не гони. Мы реально месяц назад виделись в Москве, я там с Элей был. Рассказал, да. Но к ее беременности я отношения не имею, потому что… не трахался с ней.

— Заливай.

— Знаешь, Кость, вы вершители судеб иногда бываете такими тупыми, — появляется Эля и подает мне чашку с чаем. Я пытаюсь понять, что она имеет ввиду.

— Для этого в нашей жизни появляются умные нимфы, — забирает он чашку у нее и целует в щеку. Она закатывает глаза, но уходит с улыбкой.

— Не трахались? — чувствую себя дебилом.

— Нет.

— Тогда что это был за спектакль?

— Очевидно ей очень хотелось от тебя избавиться, и у нее знаешь ли – получилось. Не, если бы она попросила меня ее трахнуть, я бы конечно…

— Заткнись! — ставлю чашку на комод. – Аня беременна. От меня получается.

— Бинго, — раздается смех за дверью. – Наконец и ты прозрел слепец.

— Ее юмор…

— Прекрасен. Иди уже.

Я выхожу из квартиры, пытаясь хоть как – то осознать произошедшее. Понять, как я мог реально быть таким слепым. Я настолько зафантазировался о сексе Димы с Аней, что поверил в него, поверил в его ребенка, поверил, что Аня могла… Наверное могла, будь у нее чуть больше времени, потому что очень сильно хотела получить свободу. Судя по тому, что я увидел, она очень довольна тем, как все сложилось, даже переезд в Новосибирск не расстраивает ее. И как бы мне не хотелось сейчас ворваться в ее квартиру, заявить права на ребенка, а еще закричать, почему ничего не сказала, я еду к ее дому и просто звоню на телефон.

Гудок, еще гудок.

— Да, Кость?

Такое тихое, без истерик, без требований. Почти родное, из того времени, когда она была целиком моей. Без остатка.

— Кость? Это ты?

— Я, Ань. Можно войти?

— У Димы был?

— Был.

— Ну поднимайся.

Я доезжаю на лифте и вижу, что дверь ее квартиры уже открыта. Она стоит в простом домашнем платье, которое еще явнее выделяет ее живот. Охренеть. И грудь. Она выросла сразу или постепенно?

— Мое лицо выше, Громов.

— Да, да, — какого хрена я чувствую себя мальчишкой рядом с ней. Неуверенным, не знающим что сказать. Поднимаю наконец глаза и вижу ухмылку. – Ты шикарно выглядишь.

Она впускает меня, говоря в спину.

— Этому учат на каких — то тайных курсах журналистики? Одним словам сражать на повал?

— Конечно. Я за эти курсы очень дорогу цену заплатил.

— Понятно, — закрывает двери, кивает на вешалку, куда бросаю куртку. Иду за ней, на маленькую кухню. Сразу хочу напомнить, что моя квартира раза в три больше и там ей будет удобнее. Но слова глотаю. – Голодный?

Я не ел с самого утра. В магазине свою корзину так и бросил. Да, так что я голоден как волк. По еде. По ней. По запаху, что кажется только стал ярче.

— Да.

Она кивает на стол. Ставит тарелки с дымящимся супом. Сколько я катался по городу. Подраться успел. А она суп готовила.

Мы молча едим, я только иногда поглядываю на ее лицо, на вырез охуительной груди. В голове сразу взрыв разных порно картинок, но кажется суп все их затмевает.

— Это очень вкусно, Ань. Можно еще?

— Можно, — смеется она, наливая мне новую порцию. Желудок приятно урчит, мозг начинает генерировать мысли.

— Ты вообще планировала мне сказать?

— После родов хотела взять твой паспорт, чтобы записать тебя в свидетельство о рождении. Ну, если бы ты конечно согласился.

— Я бы согласился. Даже если бы ребенок был от Димы, я бы согласился.

— И поэтому поехал морду ему бить, а не себе.

— Ань.

— Да ладно, я все понимаю. Сама тебя накрутила.

— Прости, что ударил. Думал сдохну там…

— Я уже забыла, — прячет взгляд, за очередной ложкой борща.

— Почему ты уехала из Москвы? Тебя кто – то обидел? Ты только скажи...

— Ну, если тебе очень хочется подраться, — смеется глазами Аня, делая меня почти счастливым.

— Ну?

— Любовник моей приятельницы почему – то решил, что я очередное приложение к его гарему. Я решила, что единственный, кому я готова отсасывать за карьеру, это ты и уехала из Москвы сюда.

В груди рождается смех. Я просто хохочу и вижу, что и Аня улыбается.

— Можем начать прямо сейчас. Какую ты хочешь карьеру, Ань.

— Тут то и загвоздка, я уже устроилась в местный журнал, делаю статьи о мероприятиях города. Даже твой член не пригодился.

Я хочу накрыть ее руку, но она убирает ее под стол. Продолжает улыбаться.

— Мой член всегда в твоем распоряжении.

— Я не хочу делить его с другими. Даже мысленно. Так что твой член теперь свободен.

— И что это значит?

— Это значит, Кость, что ты можешь быть отцом моего ребенка, но мы должны остаться друзьями. Я больше не люблю тебя.