Глава 41.

Аня

Голос почти не дрожит. Слезы не текут. А в глазах та самая «моя правда», которую я тренировала перед зеркалом много раз. И он верит, я вижу, как в его глазах мелькает боль, которая на удивление не приносит мне удовлетворения. Наоборот, несмотря на все, что было в прошлом, мне даже его жалко. Наверное, он был уверен, что я всегда буду его любить. Буду конечно, но только больше не хочу тратить на это ни капли энергии. Теперь мне есть, куда ее вкладывать.

Я невольно прижимаю руку к животу. Первый толчок был сегодня, час назад после того как я встретила Костю. И это ощущение вызвало такую гамму эмоций, что мне сложно было дышать. Я позвонила Эле, но она вся в Диме. Я позвонила Кате, но у той новая любовь. И, наверное, сейчас мне так легко далось это признание, потому что я банально зла на бывшего мужа. Потому что вместо того, чтобы делиться с ним радостями будущего материнства, я оставляю все в себе.

— За шесть лет не разлюбила, а сейчас разлюбила?

— Мне кажется, никогда и не любила. Как и ты меня.

— Да что ты? Мысли умеешь читать?

— Просто понимаю, что любовь это немного больше навязчивой идеи. А именно это нас связывало. Ты вбил себе в голову, что я должна тебе принадлежать и забрал меня, несмотря на собственные планы. Не перебивай. Ты мог просто отдать за меня деньги Саше. Ты мог просто поселить меня рядом, устроить на работу, да что угодно! Но ты вместо этого, запер меня в своеобразную клетку, а я ведомая маниакальной идеей принадлежать тебя даже не углядела в этом ничего плохого, просто была счастлива любой крохе внимания, которую ты мне дарил. Поставила тебя на пьедестал. Забыла, что я просто в твои планы никак не входила. И твои отношений с той Инной были большей нормой, чем наши. Ты продвигался по карьерной лестнице. Только вот не ради нас, а ради собственных амбиций. Я в этой схеме была лишняя. Но тебе хотелось, чтобы я была рядом. Только забыл, что я не кукла.

После моей речи, я наконец набираю новую порцию воздуха и перевожу взгляд на Костю. Пока говорила, мне было сложно на него смотреть. Да и сейчас сложно. Сложно не подмечать детали. То как он похудел, как вены на руках стало больше видно, то какой запах от него исходит, буквально сшибая мое равновесие. То, что он здесь проверка моего контроля над собой. И кажется мне удается держать себя в руках. Значит у нас может получиться вполне комфортное существование с одной лишь точкой пересечения.

— Работала с психологом?

— Да.

— Потратила кучу денег, чтобы он сказал тебе то, что ты и сама знаешь?

— Ну в общем — то так и работают психологи. Кстати выгодная профессия.

Костя улыбается, а я сразу отвожу глаза, потому что его улыбка, это что – то потрясающее. Дух захватывает.

— Так, спасибо, в общем, что зашел.

— Это совет психолога, в глаза не смотреть, когда со мной разговариваешь?

— По поводу тебя он не давал никаких советов.

— Он?

— Да, он, а что?

— Ничего, — встает он довольно резко, я за ним. Он бросает взгляд на живот. Потом поднимает его к груди и только когда она словно наливается свинцом, а я колени становятся ватными, он поднимает его к лицу. – Тебе что – то нужно? Фруктов, сладкого, лекарств?

— Я не нуждаюсь.

— Ты была у врача?

— Да, даже встала на учет в местной поликлинике.

— В местной? Давай я выясню, кто лучший и запишу тебя…

— Лучшие работают в обычных больницах, Кость.

— Ага, три раза.

— Ну правда. В частных не о моем ребенке заботиться будут, а о том, как побольше денег из тебя вытрясти.

— Нашем.

— Что?

— Нашем о ребенке, Ань. Несмотря ни на что, ребенок наш. Я хочу в следующий раз сходить с тобой.

— Да? Завтра мне нужно сдать мочу, хочешь со мной?

Костя снова улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ, представляя его лицо, когда он увидит эти баночки с вполне определенной жидкостью.

— Во сколько?

— Уже не смешно, Кость.

— А я и не смеюсь. Во сколько ты пойдешь. Я хочу посмотреть на эту больницу.

Мы еще минут пять припирались о его дурацкой идее, пока он не ушел и не вернул мне то необходимое равновесие. Я не верила, что с утра он забьет на свои дела и придет. И крупно ошиблась. Стоило мне выйти из подъезда с утра, ища в сумке ключи от машины, как передо мной вырос Костя, одетый явно по погоде. Сегодня морозно и он в дубленке, которая очень ему идет. Я пока влезаю в свое пальто, но застегивается с трудом.

— Привет.

— Привет.

— Мы же вроде договорились.

— Ты не хочешь, чтобы я с тобой ехал?

Мне сложно ответить на этот вопрос. Он точно не помешает. Да и в любом случае нужно как – то учиться находиться с ним без эмоций и переживаний.

— Можем и поехать, конечно. Только на моей.

— Кстати о машине.

— Даже не думай. Мне ты больше ничего покупать не будешь.

— Отлично, тебе я ничего не куплю. Но ты носишь ребенка, а твоя машина мягко говоря небезопасна.

— Я хочу, чтобы мы поехали на моей, — потому что, если я буду за рулем, меньше всего меня будет заботить, какой у Кости красивый профиль и будет ли у нашего ребенка такой же.

Костя готов начать уговаривать, я даже уверена, что у него на языке крутится тысяча аргументов, но он лишь беспомощно кидает. Закрывает свою машину и не без дрожи садится на переднее пассажирское сидение. Пристегивается. Не удивлюсь, если перекрестится.

— Далеко ехать?

— Нет, пара улиц. Но если хочешь, можешь бежать за машиной.

— Я рискну, — чуть сжимается он, когда я запускаю двигатель и когда очень неловко выезжаю с парковки. Молчит всю дорогу, иногда дергаясь, если я торможу слишком резко. Наверное, для него это самое сложное, абсолютно не контролировать ситуацию. Он в такие моменты всегда выглядит очень беспомощным.

В больнице я сдаю кровь, а мою баночку почти торжественно относит Костя в окошко. Я вижу, как женщины, стоящие в очередях на него, смотрят. Он словно из другого мира. Дорогих швейцарских клиник в своем белом под горло свитере и черных брюках со стрелками.

Раньше, я бы, наверное, сгрызла себя от ревности, даже учитывая, что большинство из них беременные. А теперь... Понимаю, что как бы я не ревновала, как бы его не контролировала, если Костя захочет изменить, его ничего не остановит.

Так что какой смысл думать о том, что меня теперь точно не касается. Он может спать с кем угодно, главное, чтобы не вмешивал в это меня и моего ребенка.

— А сейчас мы куда пришли? – спрашивает Костя, когда впереди нас остается всего три женщины. Он так внимательно рассматривает каждую и мне дико интересно, что он там думает себе.

— На УЗИ.

Он тут же бросает взгляд на меня, потом на живот.

— Это тебе будут смотреть.

— Точно.

— Ты говорила, что просто анализ сдать.

— Я… забыла. - Это почти правда. Его вчерашнее появление почти все вытравило из головы.

— Забыла она. Еще и не хотела с собой брать, — шепчет он мне на ухо, почти зло, а у меня мурашки по спине от его шепота и грудь наливается. Стискиваю бедра и поворачиваю голову, чтобы хоть немного отвлечься, спрашиваю.

— А о чем ты думал? Ну, когда смотрела на девушек.

— Это грубо.

— Ну мне интересно.

— Нет, Ань.

— Ну пожалуйста, — хватаю его за рукав, чтобы наклонился ниже. А может мне просто еще хочется ощутить его терпкое дыхание на своем ухе. Когда еще мы так будем стоять близко?

— Блин. Я подумал, каких только не трахают.

Я хмурюсь тут же, а он пожимает плечами, мол предупреждал. Я рассматриваю женщин, вполне себе ничего. Обыкновенные. У нас таких в деревне было много.

Тоже мне, эстет.

— Я тоже была толстой, — говорю ему тихо.

— Ты была аппетитной и охуительно мягкой. Но толстой ты не была никогда.

— А если буду?

— Ну и отлично, значит я останусь единственным мужчиной в твоей жизни.

— Дурак, — пихаю его чуть, но про себя улыбаюсь. Но с грустью, потому что когда — то мечтала, что Костя станет первым и единственным, но не судьба.

Когда подходит наша очередь, мы вместе проходим в кабинет, где я укладываюсь на кушетку. Я долгое время смотрю в экран, силясь рассмотреть все детали крохотных ручек и ножек. Но в какой - то момент я увидела Костю. Его лицо.

Оно такое, просто не поддается описанию. Его глаза раскрыты, его зрачки расширены. Крылья носа раздуваются, а губы плотно сжаты. Он так внимательно смотрит в монитор, что я не выдерживаю и тоже туда заглядываю.

— Все хорошо?

— Все у вашей девочки хорошо. Патологий я не вижу. Хотя не понимаю, почему вас не отправили на скрининг раньше.

Все-таки девочка. Обалдеть.

— А что, уже видно, что девочка? — женщина кивает, показывает пальцем, но я ничего не различаю. Только осознаю. Девочка. И плевать, что, Костя наверняка надеялся на мальчика.

— Ты, наверное, расстроен, что девочка, — говорю, когда мы уже выходим из больницы, а Костя все это время не проронил ни слова. Только зачем – то сам стер гель с моего живота. Я не просила.

— Дура что ли? – грубит он, и я уже хочу возмутиться, но заглядываю в его лицо и немного пугаюсь. Там слезы.

— Ты чего? — спрашиваю, но он мотает головой. Помогает забраться в машину. Садится сам. Я уже хочу спросить снова, но ахаю от неожиданности.

Он вдруг обнимает меня, резко, сильно, до сбившегося дыхания.

— Если бы я тогда приехал домой, это был бы наш второй ребенок. Если бы я не трахал ее…. – он сжимает меня крепко, не отпускает, а я вместо того, чтобы отстраниться, нежусь в его крепких, таких родных руках, захлебываюсь запахом его парфюма, его мужским, ни с чем несравнимым ароматом. И почему — то именно сейчас думаю, что, Костя мог быть каким угодно мужем, но отцом он будет самым лучшим. Я просто представляю, какой бы я выросла, будь у меня такой отец как Костя.