Глава 42.

Трамвай, на котором я сегодня путешествую, явно привез меня не туда. Но водитель не таксист, с ним не поругаешься. Тем более это оказывается конечной. Теперь я думаю, что моя упертость в отношении машины была лишней. Наверное, все – таки стоило согласиться отвезти ее хотя бы в ремонт. Но мне не хотелось лишний раз беспокоить Костю. Напрягать его.

Решили же вроде, что у каждого своя жизнь.

Так что как только сегодня машина заглохла по дороге, я тут же отвезла ее на СТО. Там правда мне насчитали какие – то нереальные деньги. Оставила пока там, накоплю и заберу. А пока общественный транспорт. Правда я кажется перепутала номера трамваев. Идиотка.

— Ну и что ты сидишь, девочка, — какая – то старушка привлекла мое внимание, пока я смотрела на унылый пейзаж за окном. Старые дома, перекошенные дворы. И эта старушка одуванчик собирается пройтись здесь одна? Еще и с этими огромными сумками.

— Да просто первый раз здесь. Давайте помогу, — встаю, иду к ней. Вместе вытаскиваем сумки. Они не тяжелые, но явно чем – то набиты.

— Заблудилась шоль? – спрашивает, когда я провожаю трамвай глазами. Такси надо вызвать.

— Ага, сейчас такси вызову. Только адрес не пойму какой.

— Успеешь такси вызвать. Пошли дотащим сумки. А то я уже опаздываю.

Наверное, это в старости становится плевать на чье – то мнение и ты можешь заставить любого человека делать то, что тебе надо. А иначе почему я киваю, подхватываю почти все сумки и семеню за ней. Интересно, а моя бабушка могла бы быть такой же? А какой буду я, когда стану бабушкой? Буду одна? С целым выводком кошек? Потому что так и буду любить Костю? Но издалека. Смотреть на то, как он счастливо живет с кем – то другим. Воспитывает других детей, мне ли отсылая стандартную порцию алиментов. Да и эта связь закончится, стоит нашей дочке стукнуть восемнадцать.

— Мы идем все дальше, между домой, мимо дворов, пока вдруг до ушей не доносится музыка, а вокруг не оказывается несколько десятков машин. В глаза бьет свет от гирлянд, а я пораженно застываю. наблюдая изобилие зелени и ярких красок на них. А главное, тут так тепло, что можно и шапку снять в этот морозный вечер.

Поднимаю глаза, читая вывеску. Фестиваль комнатных растений.

— Обалдеть.

— Впечатляет? Значит, не зря ты тут заблудилась.

— Ага, особенно учитывая, что я журналист.

— Брешешь!

— Нет, — смеюсь я, решая, что моя квартира как раз нуждается в кислороде, от которого тут даже дышать трудно.

— О, а я знаешь ли, организатор всего этого. Могу рассказать, как что.

— Обязательно расскажите. Но почему здесь, в этой глуши. Такое нужно в центре города делать.

— Да ты шутишь, милая. Там хрен разместишься, гоняют даже, если ягодки продавать.

— Ну, наверное, это можно будет решить, — Костя же хочет мне помогать. Пусть и поможет.

— А часто у вас это мероприятие? – мы ходим от одного прилавка к другому. Я касаюсь пальцами больших листов и тонких иголочек, вдыхаю запах ярких цветов.

— Два раза в год.

— А давно?

— Да вот как Лешка мой помер. В честь него я такое и придумала. Он все хотел всем свои растения показывать. Да не срослось. Машина сбила.

— Мне очень жаль.

— Да что теперь, три года как его не стало. Дети выросли, внукам не до меня. Вот и нашла отдушину в цветочках. Вот мой прилавок. Помогай давай. Ты то чего – брюхатая, а не замужем?

— А что, преступление быть матерью одиночкой?

— Да Бог с тобой. Просто красивая ты. Вот и удивилась. Вот по таким красивым мой муженек и шастал. А как член отсох, так и начал цветочками заниматься. Даже имена им придумывал.

Я пораженно застываю. Она так легко говорит об этом.

— Тогда почему вы переняли это дело?

— ну а как не перенять, муж же.

— А вы его разве не ненавидели?

— Да за шо?

— За измены.

— Ну, гулял и гулял. Кто не гуляет. Деньги то в дом приносил. Меня ни на кого не менял.

— Это странно. Я бы так не смогла.

— Да я тоже по началу не могла, а потом смирилась. Люблю его, козла. Да и в постели он, ух. Я правда порчу то потом навела, чтобы не таскался.

Я прыскаю со смеху, слушая рассказ о ее большой любви. Но почему – то в голову приходит, что на Костю такой порчи наводить не пришлось бы. Он блядуном то не был, скорее делал это собственной выгоды.

Ситуации в корне разные, а итог один.

— Почему вы его прощали.

— Потому что одна остаться не хотела. Одиночество хуже измены.

— Можно же другого найти.

— А как другого найти, если своего любишь? Ну что встала, давай остальные цветы. Вон, мои подружайки идут. Надо тебе поесть, чего. Пирожок будешь?

Я киваю, а потом еще спрашиваю.

— А можно я куплю что — нибудь?

— Да я тебе так подарю, что старую выслушала, да помогла. Бери вон ту сумку, да я тебе наберу росточков. Посадишь, да выхаживать будешь. Кого ждешь то?

— Девочку.

— Это хорошо. Красивая будет девочка. Как цветочек Камелия.

— Камелия это вот эти? – спрашиваю, трогая лепестки. Холодно, им, наверное, но лампы греют.

— Они. Только у меня одна. Сходи купи к Софке Степановной

Набираю себе растений. Хочу уже такси вызвать, как меня сбивает звонок Кости. Точно, время семь, он, наверное, возле моего дома. Зачастил на ужины. Порой просто ест и уходит. Но не забывает фруктов и сладостей принести.

— Привет.

— Привет, ты где?

— Если честно не знаю, — наверное от запахов цветов крыша едет.

День такой хороший, не смотря на неприятности.

Костя с утра кофе мое любимое привозит, а я вечером, наверное, любимый сушеный манго. Я его специально прячу, чтобы еще привозил. Даже жаль, что увидеться не получится. Привыкла уже за месяц видеть его каждый день.

Словно дел у него других нет.

— Аня, ты меня пугаешь. Что значит, не знаешь?

— Я тут заблудилась, приехала на конечную трамвая, а попала на фестиваль цветов. Прикольно, да? Набрала домой. Сейчас такси вызову. Статья будет супер! Дам тебе почитать!

Он молчит, наверное, переваривает.

— А машина где? — вздыхаю.

— Ой, ну ты сейчас скажешь, что предупреждал.

— Понятно. Не надо такси, я сам тебя заберу. Ты не замерзла?

— Нет. Меня чаем отпаивают и пирожки вкусные. Слушай, ну что ты будешь ехать непонятно куда. У тебя дел нет? Сходи на свидание в конце концов.

— Ань, какое блять, свидание. Просто скинь мне точку, я приеду. Дождись, ладно?

— Да куда я денусь-то, — смеюсь я трубку и скидываю свое местоположение. Мы еще со старушками сидим пьем чай с вареньем, я им рассказываю о Громове, без подробностей.

— И долго ты его мурыжить будешь?

— В смысле?

— В прямом. Мужик любит тебя. Будешь долго нос воротить, уведут.

— Ну и пусть уводят. Я устала постоянно думать, где он и что он.

— Так это все от безделья. Мы пока на заводе работали, меня меньше всего волновало, где мой муж. Домой вернулся и ладно.

Остальные женщины только кивают, рассказывая о своих тяжелых судьбах. А я вот думаю, что, наверное, останься я в деревне, тоже бы не стала думать, где он и что. Меня бы больше заботило, как печку затопить так, чтобы дом не спалить.

Сигнал машины спустя минут сорок вырывает из мыслей.

Стоит Косте выйти из машины, в своем пальто и меховой шапке, как женщины вокруг меня замирают, таращатся как на чудо.

По венам словно ток пускают. Чувство гордости буквально топит. Даже какого – то превосходства. Потому что, несмотря ни на что, приехав это совершенство ха мной.

— Это что, тот самый Громов? Ведущий?

— Он больше не ведущий.

— У меня на стене плакат с его фотографией, — признается другая, а потом они резко встают со своих мест и косяком рыб налетают на ошарашенного Костю. Просят автограф.

Он смотрит на меня поверх их голов, и я смеюсь, потому что взгляд отражает «помогите».

— Баб Шур, а где вы говорите Камелию взять?

— А вон пойди к Софе. Она в углу сидит с Петей своим.

Я машу Косте, поднимаюсь и вижу к некой Софе. Подхожу, уже хочу рот открыть, улыбнуться и застываю, замечая дико знакомое лицо.

— Здравствуйте, Софья Степановна

— Привет, Нюр, — он оглядывает мое пальто, задерживается на животе. Потом смотрит мне за спину. На ее лице никаких эмоций прочитать нельзя.

— Привет, сынок.

— Привет, мам. Чет ты далеко забралась.

— Да я так, чтобы компания была. Это кстати Петя, мой новый муж, — указывает она на худощавого, улыбчивого мужчину. Никогда бы не подумала, что свекровь еще замуж выйдет. Тем более будет вот так, цветами торговать.

— Неожиданно. Рад знакомству, — жмет ему руку Костя, а я так и не могу пошевелиться.

— А можно мне Камелию купить. У баб Шуры одна только.

— Так забирай. Кого ждете-то?

— Девочку. Давай я потом тебе наберу, — забирает он растение. В его руке уже сумка с теми, что я набрала.

— Звони конечно, сынок. Ну и ты тоже, Нюр, — чуть не плачет она, а мне так жаль ее становится. Костя же не видится с ней. Неужели даже не звонит.

Мы уходим пол завистливые вздохи. Я сажусь в нагретую машину, сразу шапку снимаю, раскидывая волосы по плечам.

— Ты с ней…

— Давай не будем о ней. Завтра покупаю тебе машину и не спорь.

— Если только в кредит.

— Я блять, прошу много? Просто принять машину, ради безопасности дочки, чтобы не таскаться неизвестно где! — рявкает он, а я сразу тушуюсь. Непривычно его таким видеть.

— А можно она будет беленькой?

Он проводит рукой по лиц, стискивает переносицу.

— Освободи завтра день, выберем вместе беленькую, — смеется он, бросает последний взгляд в сторону матери и наконец газует. Мы едем молча, я не знаю, что сказать. Если только…

— Можно спросить?

— Спроси конечно, – после паузы говорит Костя.

— Почему ты зол на мать?

— А можно другой вопрос?

— Нет.

— Категоричная моя. Когда я на тебе женился, она оборвала со мной все связи. Была недовольна, обижена, все время писала, что ты будешь меня тормозить и не для этого она столько в меня вложила.

— Ого, ты не говорил.

Мне не обидно, его мать и не скрывала, что я ему не пара.

— Зачем.

— Ну… Обычно муж и жена делятся не только радостями секса, но и трудностями, каким – то деталями своей жизни, а ты не делился.

— Не делился, верно. Грузить тебя не хотел. В общем, когда ты легла в больницу, она снова позвонила и поздравила меня с великим избавлением. Мол, теперь я стану кем мечтал.

— А кем ты мечтал.

— Честно? — он ржет. – Хотел стать оператором колеса обозрения, чтобы катать тебя каждую ночь.

Мы смеемся. Обстановка вроде разряжается. Мои пальцы так и тянет на его опустить, переплести. Словно магнитом. Но я сжимаю их в кулак, между коленок просовывая. Лишь смотрю на красивый профиль, на то, как он уверенно ведет машину, пока ее залепляет крупные хлопья начавшегося снега.

— А, что там с тем парком аттракционов? Ну, который рисовала Маша.

Он бросает на меня нечитаемый взгляд.

— Хочешь посмотреть?

— Что? Сейчас?

— Конечно.

— Ну давай.