Глава 4

Зайдя в поселок, Дарья остановилась на развилке. Переминаясь с ноги на ногу решала: ей направо или налево. Казалось, что она делает столько бесполезных движений, словно потерялась в пространстве. То у одного дома остановится, оглянется. Вздрогнет, когда на нее выскочит дворовая собака из будки. Лай подхватят из других дворов, будто собаки по цепи передают: «Чужая идет!».

— Чего бродишь тут? Заблудилась что ль? — к ней подошла бабка, которая тянула санки груженые десятилитровой флягой.

— Бабушка, мне бы комнату снять… За деньги. На какое-то время. Не знаете у кого можно? — выпустила изо рта облачко пара и смущенно подтянула чемодан.

Тетка оглядела ее с ног до головы, будто приценялась: «Добрый человек или так… Приблуда какая». Заглянула за спину, посмотрев на Дарьину котомку. Утерла тонкие губы варежкой. Во рту, будто жвачку помусолила.

— Че же не знать… У меня есть комната. Только мне денег от тебя не надо. Будешь помогать по хозяйству? Стара я совсем стала. Тяжело одной, — пожаловалась и закряхтела, заложив руку на поясницу. — Меня Галина Михайловна звать. А тебя?

— Дарья. Можно просто — Даша, — обрадовалась скиталица, что первая встречная бабулька предложила ей кров за работу по дому.

Знала бы Дарья, на что подписывалась, бежала уже обратно к станции без оглядки.

— Заходи, будь как дома, — распахнула Галина двери гостеприимно. — Сейчас чайник поставим, чайку попьем с облепиховым варением.

***

У Дарьи от похода и всех переживаний ноги подкосились. Она упала на первый же стул, едва стянула верхнюю одежду и сапоги. Огляделась.

Все по-простому, ничего лишнего, но уютно. На окнах герань красная. Белые занавески. Стол круглый, покрытый скатертью, на нем какие-то миски стоят прикрытые полотенцами. На полу коврики вязаные крючком. Телевизор на стене небольшой, но плазменный. Часы тикают круглые. В углу иконы старые. Святые смотрят на Дарью сурово, хочется от их взгляда прикрыть глаза.

Беременная трехцветная кошка в кресле лениво на нее посмотрела и продолжила вылизываться.

— Это Манька — зараза гулевая. Опять разродиться скоро должна. Будем котят топить… Твоя комната справа, — ткнула пальцем Михайловна, и не меняя интонации, переходила к другим «новостям». — Вот, щас чаю попьем и пойдем к свиньям.

— У вас и свиньи есть? — Даша пригладила рукой волосы, словно мысли пыталась тревожные успокоить. Все смешалось в хаотичном круговороте.

— И куры, и гуси, — бабка Галя перечисляла свой животный мир из пристройки. — Яйца свои на завтрак будут. Молоко и сметану беру у соседки Надежды. Завтра познакомимся.

Даша моргнула. Вот это она попала в эпицентр событий! Галина Михайловна сразу взяла ее в оборот, рассказывая о соседях, и ее каждый раз перемыкало на своих хрюшках… Что таких плодовитых свиней, как у них во всей округе нет. Одна Нюшка чего стоит.

Комнатка, отведенная Дарье, была небольшая. Но, здесь была кровать, стул и одностворчатый шкаф, из которого пахнуло сыростью и старьем. Ей выделили белье и несколько минут на обустройство.

— На вот, калоши надень. Грязно в свинарнике, — после чашки чая, бабка повела сразу же к домашнему скоту. — Мою старую куртку накинь. — кивнула на вешалку, где висела болоньевое изделие неопознанного цвета.

Полутемное помещение можно было смело найти по специфическому запаху и хрюканью. А уж как им обрадовались с ведром комбикорма! Только перегородки тряслись и уши заложило от громких повизгиваний и птичьего гогота.

Галина Михайловна, ловко руководила процессом, указывая немного ошарашенной Дарье, что делать. Молодую женщину тошнило от смрада, а еще заставили за животными выгребать и выносить на улицу в специальную компостную яму.

Даша умоталась так, что некогда было страдать об измене и предательстве мужа. Наскоро ополоснувшись душе, где водонагреватель чуть теплую воду цедил, доплелась до кровати и рухнула без задних ног. Прямо в халате.

Сквозь десятые сны Дарья услышала.

— Горемыка. Из-за мужика, поди, сбежала… — ей бережно подтянули одеяло. — Ничё, забудется. У нас такие места, все излечат.

***

Богдан был готов к перебитой посуде, к истерично кидающей в него разные вещи отвергнутой жене… Он пришел поздно вечером. Включив в прихожей свет, стал приглядываться, принюхиваться. Выглянул из-за угла. Боялся, что Дашка из-за него со скалкой выскочит?

Дом его встретил мертвой тишиной и идеальным порядком. Только фотографии со стен, где они были все вчетвером засняты, смотрели пугающе пустыми рамками, словно слепые глаза. Он прошелся несколько раз и ни одного целого фото не нашел. Посмотрел на полочке альбом и там ни единой карточки, словно не было ничего за двадцать два года. Стерта их история начисто.

Богдан стал звать жену. Побегал по комнатам. Догадался посмотреть в шкаф и обмер. Вешалки с женской одеждой поредели. Чемодана в гардеробной нет.

«Ушла! Как она могла все бросить и так просто свалить?» — лицо Богдана перекосило от злости.

Вавилов стал звонить этой психопатке, чтобы накричать, втолковать, что так дела не делаются. Договорились же тихо-мирно. Хотел поступить, как порядочный, но его стараний не оценили. Куда Дашка подалась? У нее ведь нет никого, даже с последней подружкой ее рассорил, закидав критикой, что она шалава последняя, с такой не стоит общаться.