Глава 31

Увидев машину «Скорой помощи», домой примчался Владимир. Оценив обстановку, выдал резолюцию:

— Нина Павлова, здоровье — не шутки. Вам необходимо наблюдение врачей. Езжайте-ка вы в больницу. Подлечитесь, проведете обследование, анализы…

— Могу поспорить, что в слюне найдут змеиный яд, — пробубнила Галина Михайловна, которая не покинула помещение и встала у «станка», заменив Дарью, дожаривать оладушки.

Не могла же она пропустить представление вывоза богомолицы? Михайловна готова поспорить на что угодно и сделать ставку на целого поросенка… Если бы у Нинки действительно были проблемы со здоровьем, она бы первая поскакала сдаваться врачам. Дочь свою угробила, а себя любила больше и на всякие там чудеса не понадеялась. Поговорка: «На Бога надейся, а сам не плошай» — как про нее.

— Избавиться от меня хотите, ироды? — шипела страдалица. — Только и ждете, что помру, уйду к своей Мариночке…

В гостиной пахло лекарствами. «Сердечница» лежала на диване в подушках, и протяжно вздыхала, пока ей медик мерил давление, температуру… По двигающимся внимательным глазкам Нины Павловы было понятно, что ей нравится, когда вокруг суетятся. Вон, даже эта белобрысая приблуда бегала за чайной ложкой для просмотра ее горла.

Одинцов даже бровью не повел. Он до этого со следователем был занят, просматривая записи с камер видеонаблюдения. Тень, которая шарахалась у жилища Дарьи могла принадлежать только очень бодрому и молодому человеку. Да и тяжелую металлическую канистру с бензином, бабке Нине далеко не утащить. Нет. Здесь поработал человек сильнее его тещи. Не исключено, что женщина… Нину Павловну можно было исключить из подозреваемых. Вредная старуха способна только пить кровь у других. Но, вот что интересно! Владимир изучил родственницу за время их вынужденного общения. Знал, когда она увиливает, ужимается и что-то пытается скрыть. Теща при допросе вела себя именно так, когда отводила свои водянистые глаза и теребила края платка, поджимала губы. Возможно, что-то видела или слышала, но молчит как партизан.

— Чувствуете? Даже атмосфера в доме очистилась, — резюмировала Галина Михайловна, подняв указательный палец, после торжественного отбытия с котомками Володиной тещи в районную больницу. — Давайте, это дело… Заедим, — поставила большую тарелку оладушек с горкой на стол.

Перекусить все были только «за»! Разместившись за столом, принялись пить чай и обсуждать события. Михайловне только штабной карты для полноты действия не хватало. Она пальцем рисовала по скатерти пути подхода к Дарьиному коттеджу и строила предположения, откуда поджигатель пришел, и куда бы мог спрятаться.

— Тут законсервированное зернохранилище через поле. Сдается мне, что лиходей там затаился. Если у него черные намерения к Дашеньке, то он на время отсидится и вновь придет. Такие вещи творят не от дури, а большой затаенной злобы, — она скосила на притихшую Дарью глаза и покачала головой: «Кто ж так может светлую душу ненавидеть?».

Одинцов слушал, глотая стряпню, не замечая ни вкуса, ни меры… Только когда на тарелке остались последние две оладушки, он запнулся об «говорящий» взгляд Галины Михайловны: «Обжорство — не порок, а большое свинство».

— Спасибо, все было очень вкусно, — подлил себе еще чая из пузатого заварника. Сделал большой глоток. Посмотрел на настенные часы. — Даша, ты чем займешься?

— Мы с Машей сходим в школу. Мне нужно кое-какие отчеты по летнему лагерю оформить… Только надо подыскать что-то из своей одежды, — посмотрела на халат. — Думаю, уже можно зайти домой?

— Даш, да там все дымом провоняло. Все нужно перестирывать, — напомнила Галина, что после пожара вещам понадобиться восстановление. — Все белье полоскать и полы перемывать с мебелью. Мы с бабоньками вечером к тебе с ведрами и тряпками придем.

— Но, в чем мне сегодня ходить? — Даша хлопала глазами.

— От мамы остался целый шкаф платьев, — тихо вставила Маша. И все посмотрели на девочку. — Бабушка не дала ничего выкинуть. Мне показывала какие у мамы были красивые наряды.

— Нет-нет! Я ни за что не одену, — замотала светлой головой Дарья.

— Черт! Давно надо было раздать, — Одинцов совсем забыл про этот шкаф в комнате, где обычно останавливается теща. Она и правда запрещала трогать Маринины тряпки.

— Ох, не дело это держать дома одежду умершей. Принято меж людей раздаривать или в храм отнести. Тут дело не в суевериях, а психологии, — бабка постукала ладонью по седому виску. — Знаешь, что платье носила почившая и будешь себя накручивать. А те, кто не в курсе, будут носить с удовольствием. Могу помочь, отнесть куда надо… — Михайловна кивнула с серьезным видом.

— Даша, можно в моих вещах найти футболку подлиннее. Тебе она будет, как платье выше колена. Поясом сделать и готово, — Одинцову приятно, что его будущая жена станет носить вещи, которые сохранили его запах. Пусть привыкает.