Глава 27

– Макс? – его имя слетело с моих губ тихой нотой отчаяния. Но мой любимый стоял, как вкопанный и в упор смотрел мне в глаза. – Ты сейчас хоть что-то скажешь? – я прикоснулась к его груди, накрыв своей ладонью поверх куртки. Мне показалось, что прошла вечность. Молчание разрывало душу изнутри и выворачивало её наизнанку. А Макс продолжал молчать, словно ему нечего было говорить. Мне нужна только правда, и, если Катя беременна его ребёнком, то я не смогу… не смогу отобрать у него его отца. Это явно конец, и Макс прекрасно понимал. Он догадывался, о чем я думала. – Мила, я не знаю, как так вышло, – тон голоса Макса казался сиплым и совершенно обессиленным. Я подошла чуть ближе к нему, не глядя в глаза, а на губы, не могла дышать ровно. И пусть чувствовала его духи – мои любимые. Я сделала на этом акцент, потому что всегда знала, что Максу нравились древесные запахи. Он себе не изменял во вкусе. Но… Было очень больно от обиды и злости. Всё против нашего воссоединения. – Она твоя жена, – так просто констатировала я, ощущая в гортани подступившую горечь. Затем я подняла глаза на Макса и долго смотрела в упор, отмечая, что радужка глаз моего мужчины потемнела, разделяя цвет на оттенки. – Это лишь по документам, – зло бросил он, начиная нервничать. Я покачала головой, и да – я сдалась. – Нет, теперь не просто по документам. Макс, иди к Кате, пожалуйста. Тебе есть что обсудить с ней, – мне показалось, что я проглотила стакан со стеклом, потому как глотку терзали боль и ярость. Я ничегошеньки не могла сделать иначе. Макс напрягся, обалдевая. Он не мог поверить своим ушам, что я так легко его отпускала. Нервно хохотнув, он схватил меня за оба плеча и слегка тряхнул, как будто возвращал дух обратно в тело. – Ты с ума сошла, Мила? – Макс испуганно уставился на меня, а потом пошатнулся на месте, ослабив хватку. – Ты уходишь от меня? – его вопрос был подобен жестокой пощечине. Голос тих и убийственен. Глаза горели пламенем гнева вкупе с непониманием. Мне показалось на миг, что Макс прямо сейчас заорал бы, и плевать, что вокруг нас много народу. – Нет…, – я стала отрицать, но кого я пыталась обмануть? Себя? Его? – Макс, нам нужно время. Ты же это понимаешь не меньше моего, – я старалась смягчить свою фразу, но она только усугубило не без того напряженное положение дел. Максим сделал пару шагов назад, как будто я предала его. В очередной раз. – Ты просто хочешь порвать со мной, да? – зло выплюнул он. – Мила, но я только ради тебя затеял эту грёбанную свадьбу с Катей. Я хотел увидеть тебя снова! Понять, что ошибался. Что я люблю тебя и всегда буду любить. – Макс, успокойся, – я выставила перед собой ладошки, словно пыталась оттормозить напор из слов Максима. – Я не ухожу от тебя. С чего ты решил? – недоумевала я. – Да с того, блядь, что у тебя это на любу написано, Мила! Ты бы только видела себя в зеркало, – Максим себя не контролировал. – Эта прошмандовка добилась своего, – он махнул на Светку, которая с интересом и открытым ртом наблюдала за нашей разборкой. Ехидно ухмыляясь, она помахала пальчиками мне, стоило встретиться с ней взглядом. Господи, я ненавижу ее! Довольная собой, Света послала мне воздушный поцелуй, затем развернулась на пятках и скрылась в толпе, оставив нас с Максом. Мы были с ним, как два оголенных провода, при соприкосновении с друг другом, искрили и готовы были убить все живое вокруг себя. – Мила, – он снова оказался около меня, обнимая за талию, – давай вместе разберемся. Я не хочу отпускать тебя от себя. Знаю, что потом уже не будет как прежде. Я ощущала тепло его рук через свой кардиган, а кольцо, которое Макс надел мне на безымянный палец жгло полоской, напоминая, что он намерен на серьезные отношения со мной. но этого мало… Черт возьми, я сама себя одергивала и мысленно отговаривала, ведь мы оба все еще не свободны, а кинулись в омут с головой. Совершенно позабыли, что привязаны к другим людям невидимыми нитями, а они тянули их и намеренно отдаляли нас с Максом друг от друга. – Я думаю, будет лучше, если каждый из нас разберется сам со своими проблемами, – тихо проговорила я, а Макс холодно одарил меня взглядом. Никогда прежде я не чувствовала такой отстранённости в считанное мгновение. Нет, я знала всеми фибрами души, что Макс меня любит, но прямо сейчас он меня возненавидел. Я сдалась? Возможно, да. Но я не хотела, чтобы из-за меня потом Макс корил себя. – А как же мы? – настаивал мой любимый, все еще держа в своих объятиях. – Мы? – переспросила я, ощущая ком в горле и сухость во рту. – Да, Мила, мы, – Макс безмолвно требовал от меня поставить или точку, или запятую в наших отношениях. – Макс, не усложняй, прошу, – взмолилась я, чувствуя, как ноги совсем не слушались, налившись свинцовой тяжестью. – Это какой-то каламбур, – в итоге заключил Макс, отпустив меня. Да… Вот стена, пусть невидимая, но всё же она появилась между нами. Отдалила друг от друга и заставила почувствовать холод. Я хотела что-то сказать, но моё немое желание лишь рассыпалось, как мелкие осколки стекла. Вдребезги. Я опустила глаза вновь на свою руку, на пальце которой красовалось, как влитое, кольцо моего мужчины. Не знаю, что меня толкнуло и кто дёрнул, но я сняла его и крепко сжала в ладошке. – Макс, – тихо позвала его, и он уставился на меня. Совсем без лица, а скулы сводят струной. Он сам не рад, в какой заднице оказался, но обратного пути нет. – Мила, не поступай так со мной, – словно взмолился, хотя голос был твёрд. Я шагнула к нему и взяла в свою руку его кисть. Он опустил глаза на наше соприкосновение. Замер. Словно остолбенел. И тут я вложила его кольцо, смыкая ему пальцы. Макс совсем потерял себя на месте. – Значит, по-другому никак? – тихо спросил он, как будто смирился с поражением. Но я чувствовала, что это не так, но и я не готова была нырнуть с головой в чужой омут. – Нет, и ты это знаешь, – глядя в глаза любимому, я произнесла фразу без дрожи в голосе. Рука Макса повисла в воздухе, когда я отступила. Я неотрывно смотрела ему в глаза, но продолжала удаляться. Он понял, что идти следом бесполезно. Я всё решила. По-другому не будет. Скрываться от тех, с кем мы были до – бессмысленно, но и в открытую жить, пока есть висяки, тоже неправильно. Развернувшись, я рванула к себе домой. Это моё единственное убежище ото всего. Как только Максим исчез из виду, я дала волю своим эмоциям – меня прорвало. Я не помнила, как шла по длинной улице. Застланные пеленой слез глаза едва разбирали путь по наитию. Я просто шла, как сомнамбула, и только у двери в свою квартиру, поняла окончательно: я только что ушла от Макса. Сама.