Глава 13

Захожу внутрь и игнорируя блондинку-хостес на высоченных шпильках, пробираюсь к столику двух воркующих голубков. Улыбаются они друг другу интимно, нежно. Сейчас я эту идиллию разбавлю дозой реальности.

— Простите, вы бронировали? — девушка за моей спиной очень старается быть вежливой.

— Нет.

— Может быть вас ждут? — не оставляет попыток она.

Резко торможу у столика Вики и… Захарова? Ну, конечно. Кто же еще мог так быстро позариться на чужую бабу как не пожарный голодранец. Да и с Викторией у него незакрытый гештальт.

— Сейчас узнаем! Привет, жена. Спросил бы соскучилась, но ты смотрю не скучаешь, — киваю на мужика напротив. — Руку убери. Не твое.

Да, я ждал бури! Ждал взрыва! Прилива румянца, закушенную губу убранную в порыве руку. На крайний случай того, что жена начнет оправдываться за свое поведение! Но вместо этого получаю:

— Валера, не устраивай сцен.

Вика смотрит на меня вроде бы снизу вверх, а чувство такое, что видит перед собой таракана.

И нет, через мутное стекло мне не почудилось.

Она сделала укладку. Купила новое платье. Она накрасилась.

Черт, да я тысячу лет не видел свою жену такой!

И что меня взгребло еще до того как я сам понял — все это не для меня, а для этого благодетеля, который давно мечтает заполучить и ее внимание и расположение. Это по версии моей жены, я же говорю простым и понятным любому мужику языком — он хочет ее трахнуть! И делает все, чтобы добиться своего! Не просто же так спустя больше двадцати лет наши дачи оказались на соседних участках.

Кажется, что я сейчас взорвусь от злости. Беспомощность, необходимость в ее совете и поддержке, мудрости и ласке, которую я испытывал несколько минут назад, растворилась без следа.

— Вика, какого хрена ты творишь?! — Выхватываю бокал из рук жены и ставлю на стол. Каким-то чудом он не опрокидывается. — Позоришь меня перед всем городом, ужиная здесь… с этим… — опираясь двумя руками на стол, киваю в сторону пожарного в отставке.

Он не пожарный, он, блядь, поджигатель моих нервов.

Но жена не успевает ответить, Кирилл встает с места и сравнивается со мной.

— У тебя резко закончился словарный запас или память отшибло, Валера? Если второе, то я могу понять — возраст уже не тот, но если первое, то могу все же память укоротить.

Бля-я-я-я. Ну он зачем лезет? Обезьяна в беседу двух цивилизованных людей!

— Что ожидать от животного вроде тебя. Вместо мозгов мышцы, ни манер, ни воспитания, — все еще зло смотрю на Вику. Ее ручная зверушка не достойна моего внимания.

— И все же из вас двоих идиотом сейчас выглядишь именно ты, Валера, — отвечает жена, внезапно заступаясь не за меня. А это оказывается очень больно и неприятно. Видимо бабы всего мира сговорились чтобы свести меня сегодня в могилу. — А мы прекрасно проводим время и не хотим, чтобы нам мешали. Разве тебе не нужно развлекать молодую будущую жену? Заскучает еще дома в одиночестве. Или у них там с Сонечкой идиллия?

Хватаю ртом воздух, подбирая ответ поострее.

— Вика, какого хрена ты совершенно посторонним людям рассказываешь о нашей личной жизни? — делаю шаг к ней, перехватываю за локоть и заставляю обратить на себя внимание.

Захаров дергается и угрожающе нависает, готовый кажется свернуть мне шею, но жена поднимает руку и жестом просит остановиться.

Её песик такой послушный и делает все как она просит. Но удовольствие от этого длиться недолго, потому что Вика тоже встает на ноги и пройдя мимо меня уходит в сторону выхода. И теперь уже я как послушная собака плетусь за ней.

— У тебя есть три минуты, Валера.

— Что?

— Две минуты пятьдесят пять секунд, чтобы высказать мне все, что ты хочешь и уйти.

— С какой стати? Это ресторан, общественное место! Я пришел поужинать, имею право. — Она молчит, я чуть не лопаюсь от злости. В жизни не ощущал как пульс отбивает молотками по вискам, а сейчас за этим гулом едва слышу собственные мысли. — Скажи какого ляда ты тут устроила свидание с этим нищебродом? Не могла найти мужика получше, чтобы показать всем на кого меня променяла?

Вика приподняла кончики губ, но с этой красной помадой получилась не улыбка, а хищный оскал. К моему удивлению ей все это шло. Она не выглядела нелепо или странно.

Дорого.

И недоступно.

И видимо недоступно только для меня, потому что минуту назад в сторону Захарова смотрела и улыбалась совсем иначе.

— Ты всегда так оценивал людей. Женщин по внешности, а мужчин по толщине кошелька.

— Есть какие-то другие мерила, Вика?

— Конечно. Но у тебя осталось полторы минуты. А я все еще не услышала, что именно ты хочешь мне сказать.

Она опускает руку и проводит ею вдоль тела, по дорогому черному материалу.

Её платье не пошлое, но сидит на ней так, что подчеркивает все нужные изгибы. Не помню, чтобы раньше замечал, что ее фигура выглядит так… женственно. Обычно она всегда в форме своей рабочей медицинской или свободных оверсайз тряпках. Или нет?

Могла бы ради приличия и для меня так одеваться. Или одевалась?

Злюсь еще сильнее.

— Теперь мне совершенно ясно от кого наша дочь набралась наглости и смелости запрыгнуть в постель к женатому мужику. Твое воспитание.

Это отвратительный прием, но мне насрать, настолько я зол. И Вику ранят мои слова сильнее, чем любые другие, которые коснулись бы внешности, возраста, денег, работы, мужика за ее столом. Ранили. Правильно говорить в прошлом времени — ранили. Потому что сейчас ей кажется по хер на всех нас!

— Правда? А мне казалось, что лучшего примера, чем любимые папочка у нее не было, — улыбается но только уголками губ. Взгляд холодный как у Снежной королевы. — Сорок секунд. Все еще не слышу вопрос, Валера.

— Может сама что-то скажешь? Ты должна…

— Нет. Я тебе ничего не должна, — она качает головой из стороны в сторону. — Будь так добр выбери другое место для ужина, не устраивай некрасивых сцен. Достаточно того, что ты уже наговорил. И да, мой юрист рассмотрел твое предложение и внес свои коррективы. Завтра мы отправим тебе их в официальном порядке.

— Мое предложение аннулировано! Ты ничерта не получишь!

Знаю, что вот конкретно в этом моменте перегибаю и потом пожалею. Но когда что-то идет не по-моему сложно контролировать свои слова. А Вика отлично знает на какие болевые точки давить и в какой момент доставать козыри из рукава.

— Исаев, я тебя не боюсь, — она поднимает руки и смахивает несуществующие пылинки с моего пальто. — Я может быть и старая для тебя, но за годы нашего брака кое-чему да научилась. Так что прежде чем воевать со мной подумай дважды. Никто не знает тебя лучше, чем я. Твое время вышло. Хорошего вечера.

С этими словами она возвращается к Захарову, а я выбегаю на улицу жадно вдыхая морозный воздух. Но даже это не может потушить пожар негодования от понимания — сегодня я проебался по всем фронтам.