Глава 17

Утро следующего дня было выходным.

Суббота не обещала быть сильно нагруженной, мне просто нужно было встать, принять душ, приготовить завтрак и заняться стиркой. А может быть сходить в кино. Или попробовать достать билет в театр? Пригласить Машу, если конечно она сможет оторваться от дел своей организации.

Я давно никуда не выбиралась с подругой или не проводила время наедине с собой.

Разворачиваюсь на спину и тянусь. На лице играет улыбка. Вспоминаю вчерашний вечер и поцелуи Кирилла.

Практически сразу заливаюсь краской, словно девочка. Нас с Кириллом застал мой сын! Конечно мы не успели дойти до самого… откровенного, но Дима не ребенок и все понял.

И я бы и дальше переживала из-за этого, если бы не странный запах из кухни и непонятные тревожные звуки, которые доносились оттуда же.

Поднимаюсь на ноги, спешно натягивая халат тороплюсь туда, где, как оказывается Дима венчиком замешивает тесто, а на плите стоит сковородка с шипящим маслом.

— Что происходит? — смотрю на все с интересом.

Сын разворачивается ко мне и с сияющим видом произносит:

— Завтрак!

Я пытаюсь помочь, подсказать, направить на нужный путь. Он внимательно прислушивается, кивает, но дает прикоснуться ни к чему руками.

Отправляет умываться, просит не заходить пока не позовет.

Сначала я хотела выяснить у Захарова, уж не его ли это рук дело. Все-таки вчера они оставались наедине. Неужели учил моего сына уму разуму? И неужели Дима послушал практически незнакомого мужчину.

На него это совсем не похоже Валера во всем для своего наследника был примером и авторитетом.

В памяти сразу вспомнились его жестокие слова в ту ночь, когда я застала мужа с Николь. Дима практически не знал, что произошло, но заочно встал на сторону отца, который потом просто выбросил сына из своей жизни в угоду будущей жене и матери нового наследника.

Маленького, нового, желанного.

Черт, да Валера каждого ребенка желал. Буквально жаждал, чтобы я рожала — снова и снова.

— Мам, проходи, — наконец-то позвал Дима.

На столе была стопка неровных блинов, сметана, малиновое и вишневое варенье прям как есть, в заводских упаковках, кофе для меня, чай для него и гора посуды в раковине.

— Я уберу потом, — сын смущенно улыбнулся и отодвинул для меня стул.

Нет, сегодня определенно не восьмое марта.

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ. — Но… то есть, ты просто никогда раньше.

— Мама, я хотел извиниться за то, что обидел тебя… тогда.

Над столом повисло молчание.

Первым моим порывом было остановить сына и уверить его, что все со мной в порядке и его жестокие слова совершенно не причинили мне никакого вреда. Но все было не так. Он сделал мне больно, ровно в той степени, в которой может ребенок обидеть свою маму.

Их было трое.

Лиза, Соня и Дима — каждый нанес мне по удару в спину, в той или иной степени в самом начале этого конфликта встав на сторону отца. Никто из них не подумал обо мне, лишь спустя время каждый по своим причинам приходил и пытался примириться. Не очень удачно, не доверяя и ставя под сомнения мои суждения…

И вот теперь Дима, совершенно искренне и открыто признает, что был не прав.

— Ты так вырос, — выдыхаю.

Смотрю на приготовленный завтрак и готова простить ему все на свете. Не потому что это потребовало у него каких-то усилий, как у Лизы или сломало гордость ради временного удобства, к которому стремилась Соня. Нет, Дима извинился искренне, а блинчики и кофе — это просто проявление заботы.

— Мам…

— Я принимаю твои извинения и спасибо за чудесное утро, — улыбаюсь ему, встаю на ноги, пальцами треплю шевелюру и прижимаю голову к себе. Целую в макушку, как раньше.

Дима не сопротивляется секунд десять, но потом начинает вертеть головой.

— Я задыха-а-аюсь, мам, — смеется.

Возвращаюсь на место, пробую его кулинарные изыски.

— М-м-м, очень вкусно, — нисколько не обманываю.

— Кирилл говорил, что тебе понравится. Кстати, он… нормальный. Я не против, если вы будете видеться… иногда.

Дима пробрасывает это между прочим, как будто обсуждать мужчину, с которым он меня вчера застал это вполне нормально. Но ведь нет же. И я чувствую себя неловко, словно не ему, а мне шестнадцать и словно это он сейчас станет читать мне нотации.

Все же отношение в обществе к романам мужчины и женщины даже если те находятся в активном процессе развода совершенно разное и то, что Дима сейчас сказал для меня очень важно.

— Ты не злишься?

— Кажется он тебе нравится.

Неуверенно и коротко киваю, потому что не успела разобраться в своих чувствах к Захарову. Прошло не так много времени и все получается как-то слишком быстро. Урывками. Немного неловкими и непоследовательными.

— Мне с ним… комфортно.

— А меня он обещал взять на охоту, — Дима пожимает плечами, поглощая очередной блин.

На охоту? Это там где оружие, медведи и волки?

— Нет, это где снегоход, свежий воздух, чисто мужская компания и… — я пристально и строго смотрю на сына, — да, волки, медведи. Но оружие мне в руки никто не даст, да и вряд ли оставят один на один с мишкой, так что не переживай.

С этими словами Дима чмокнул меня в щеку и стал мыть посуду.

Какое странное и прекрасное утро.

И как жаль, что оно было прервано телефонным звонком.