Глава 6

Кирилл

— Вот так, — подбадриваю пацана, пока он морщится над жаровней и одергивает пальцы, будто немного золы превратят его в трубадура. — Теперь нужно перевернуть кусок мяса, чтобы тот не превратился в уголь.

— Оно горячее.

— Так не пальцами. Воспользуйся щипцами.

Оборачивается на меня и смотрит так выразительно.

— Раньше вы никогда не делали шашлыки или мясо на открытом огне с отцом?

— Нет. Обычно он нанимает поваров для этого.

Закатываю глаза.

Наверняка у мультимиллионеров нет времени, чтобы самостоятельно готовить себе ужин ежедневно, но ни один мужик не может игнорировать потребность воспитать в сыне мужчину. Или хотя бы его зачатки.

Мальчикам нужно прививать несколько важных установок еще с детства. Помогать маме, сестрам и всем слабым. Уметь держать молоток в своих руках достаточно крепко, чтобы он не рухнул тебе на ногу, научить ловить рыбу, но если ему не понравиться, то перейти на футбол.

Все это не противоречит тому, что мои пацаны ни один не выбрали те профессии, в которых я сам хотел бы их видеть, но каждый может и гвоздь забить и судака поймать, и даже вполне прилично замариновать и приготовить мясо.

— Вот, держи, — вручаю Диме специальные щипцы, но сначала показываю на примере одного куска как перевернуть мясо, чтобы оно не сильно шкворчало и не разбрызгивало сало и масло.

— Нет, я лучше посмотрю.

— Да не бойся ты, не укусит.

Он нехотя берет за самый край приличного стейка, и конечно роняет его, обжигаясь.

— Блядь, зараза, я же говорил, что не хочу Ма-а-а-ам, — крепко ругается, трясет рукой и сразу сует ее в сугроб. Я закатываю глаза, Вика выглядывает из-за двери и качает головой.

— Дима, я просила тебя не ругаться.

— Я обжегся!

Слишком уж драматично это звучит.

Сын Виктории не выглядит как хлюпик или неженка, он вообще внешне мало похож на отца.

Валерий Исаев высокий и худощавый, с тонкими, немного женственными чертами лица и всегда в очках. Модная, конечно дорогая, оправа, идеально завязанный галстук и костюм, сшитый на заказ. Всегда гладко выбрит и идеально уложен — это то, что бросается в глаза с каждого снимка, который можно найти в интернета.

Рядом с ним Вика почти не появлялась. Всегда оставалась в тени своего богатого мужа, хотя пользу обществу приносила гораздо большую — помогала матерям вынашивать и рожать детей.

Она была одним из лучших акушеров города, к ней на прием очереди стояли. Самые тяжелые случаи. Самые непростые роды.

— Небольшое покраснение. Продолжай держать холод. Уверена, что и без "пантенола" все пройдет, — наставничает Вика.

Усмехаюсь.

Кажется, что сын ожидал от мамы чуть большего сочувствия, но она не стала утирать ему сопли и потакать капризам.

— Иди сюда, Дим. Нужно закончить с мясом, пока не пригорело к чертям собачьим и не стало как подошва. Тебе точно не понравиться жевать его в таком виде, а другого нет.

Пацан насупился, но взял себя в руки.

Со второго раза у него получилось лучше. С третьего еще лучше — почти идеально и он уже держался увереннее.

— Неплохо, — перекладываю мясо в заранее приготовленное блюдо и накрываю фольгой. — Пускай дойдет. Сейчас принесу овощи, тоже немного их подкоптим.

Дальше все проходит неплохо. Даже удивительно хорошо.

Ужин был накрыт вовремя, шампанское охлаждено, и за пять минут до полуночи мы включаем телевизор, чтобы зафиксировать свое почтение главе государства и выслушать его традиционную речь о том, что “это был тяжелый год” и “перед нами еще много задач” и все в таком духе.

Я открываю шампанское и разливаю его на три бокала с молчаливого согласия Вики. Дима доволен — заслужил это послабление за свою небольшую победу над мясом.

Несколько пожеланий друг другу и неловкая тишина повисает над столом.

— Мам, а мы завтра… то есть сегодня вернемся домой, — спрашивает пацан.

— Вернемся, — кивает, но потом тяжело вздыхает. — Правда я совсем не знаю, что будет дальше, особенно когда вернется твой отец.

— Помиритесь?

Шампанское у Вики идет носом и она отплевывается всем, что не успела проглотить.

— Нет, Дима. Нет, мы с твоим отцом будем разводиться. И я не думаю, что это нужно обсуждать здесь и сейчас.

— Почему же? — ухмыляется Дима и кивает на меня. — Думаешь твой любовничек расстроится если ему не удасться заполучить долю твоего состояния после развода?

***

Не то, чтобы я не умел находить общий язык с борзыми подростками, но этот вполне удачно скрывал свой настрой несколько часов кряду. Какой умелый.

— Дима! — возмущается Вика. — Что ты такое говоришь?

И начинается настоящий спектакль, в котором молодой и переполненный гормонами организм, полный юношеского максимализма и растущего “я” выкатывает гору претензий к своей матери.

В нем говорит речь отца — не такая складная и выверенная, но практически слово в слово передающая все, что Валерий Исаев мог прокомментировать сыну. Вот же интеллигентный муд*звон!

— Папа давно говорил о том, что ты о своих пациентах и их мужьях заботишься больше и лучше, чем о собственной семье. Постоянно пропадаешь там, сутками! Зачем тебе это нужно, мама? Отец отлично зарабатывает! Ты ни в чем не нуждаешься!

— Ну да, кроме того, чтобы не чувствовать себя зависимой от мужа, который не очень-то разборчив во вкусах, так еще и детей против меня настраивает.

— Никто никого не настраивает. Ты сама с этим отлично справляешься. Я вижу как этот… — он махнул рукой в мою сторону, — только что слюнями на тебя не капает. Не вовремя я? Интересно, если бы я не приехал, наверняка оливье так и не был бы приготовлен, а банка горошка…

В комнате разразился звук оглушительной пощечины, а затем повисла тишина.

Его прервали залпы салюта, которым разжились щедрые соседи. Разноцветные блики окрашивали лица Вики и её сына, на щеке которого полыхал красный след.

Его ноздри раздувались как у молодого бычка, готового броситься в атаку, а на глазах женщины заблестели слёзы.

— Так, Виктория, прибери тут со стола. Я не успел бахнуть шампанского, поэтому словно Дед Мороз исполню волю ребенка и доставлю вас домой, — вручил ей в руки пару тарелок и вилки, подтолкнув к раковине. Развернулся на сто восемьдесят градусов. — Теперь ты, Дима. Пошли-ка со мной. Помощь твоя нужна.

— Чего? — возмутился было он, но я ловко схватил его за шкирку и буквально заставил обуться, чтобы не шел в одних носках по снегу.

Пацан еще брыкался, когда мы вышли со двора и двинулись вдоль улицы к ближайшей постройке.

— Пришли, — я открыл соседнюю калитку и впустил его на территорию дома, который он прекрасно знает.

Дима присвистнул.

— Ого! Я не думал, что дома так пострадал.

— А что ты думал? — спрашиваю, потому что мне интересно узнать его версию. Точнее то, что рассказал ему Исаев до того, как свалил в свои Дубаи.

— Мама должна была приехать отмечать новый год с нами, но вместо этого устроила отцу разнос за то, что он встретился с партнерами и подожгла дом, а потом осталась здесь с вами и спокойно отмечает новый год. Вот!

Я закатил глаза, потому что даже в процессе рассказа пацан сам понимает как нелепо то, что он говорит.

— Дим, тебе сколько, четырнадцать? — он коротко кивает и неуверенно проходит дальше в сторону дома, осматривая поврежденный фасад. Кривится, принюхиваясь, приподнимает то, что раньше было его велосипедом — от него остался почерневший металлический каркас. — Я понимаю, что мнение и авторитет отца для любого парня это важно, но даже в твоем возрасте стоит включать критическое мышление. Ты ведь свою маму только что назвал потаскухой.

— Я не… — начинает протестовать он, но быстро смолкает.

Я поднимаю руку, показывая, чтобы он заткнулся. Давать затрещины не вправе, но словесно донести свои мысли и обозначить где юное дарование оказалось неправым вполне по силам.

— Да-да, ты сплоховал, потому что выслушал версию отца, припудренную словами сестер, вообразил смертельную обиду и пришел, чтобы феерично вылить весь этот ушат дерьма на голову того, кто этого не заслуживает. Теперь тебе и всей семье во главе с мамой разбирать все это и будет не просто. А знаешь почему во главе будет именно Вика?

Дима смотрит на меня нахмурив темные брови и сложив руки на груди. Закрылся. Не нравится что я говорю, а значит все правда до последнего слова. Попадаю по каждому пункту.

— Почему? — выдавливает.

— Потому что твой отец не может. Он неплохо справляется со своей корпорацией, заключает сделки и преумножает состояние — да. Но он не справится с тем, что натворил и не сможет задавить ни деньгами ни авторитетом твою маму, поэтому он сейчас не здесь, а позорно спрятался за границей и отправил на разборки младшего ребенка. Он так прикрывает свою жопу.

Вот так. Все просто и банально, но без прикрас.

— Я вас не знаю. Почему я должен вам верить?

— Не должен, Дима. Но ты знаешь свою маму и я чертовски уверен, что при всей своей занятости на очень тяжелой работе она уделяла твоему воспитанию гораздо больше времени, чем отец. Так как ты можешь не знать и не доверять ей?

Вопрос повис между нами. Ответа я не услышал. Подросток прошел мимо меня совершенно специально задев плечом. Вот засранец!

Через минуту я двинулся вслед за ним, но не зашел в дом, а завел машину, чтобы отвезти гостей в город.