Глава 10 · РАССВЕТ

Когда я открыла глаза, то почувствовала сильную боль во всём теле. Голова пульсировала, как будто в неё вбивали тысячи игл, а ребра, казалось, ломались от каждого вздоха. Мир вокруг был размытым, как будто я плыла в мутной воде, и только холодные белые стены палаты напоминали о реальности.

Я в больнице.

Слабость охватила меня, а мысли путались. В голове всплывали обрывки воспоминаний: крики Димы, его безумные глаза, холодный пол подо мной… Я попыталась сесть, но тело не слушалось, и я лишь тихо застонала от боли. Всё, что я могла сделать, это оставаться в неподвижности и ждать. Но чего? Я не знала.

Вдруг дверь палаты медленно открылась, и в комнате появился Леша. Его взгляд был полон тревоги и сострадания. Он замер на мгновение у входа, как будто пытался осознать, что я здесь — сломанная, избитая, в больничной кровати. Его лицо побледнело, а челюсть сжалась, как будто он сам чувствовал мою боль.

— Анна… — его голос дрогнул, когда он медленно подошёл к кровати. Он присел на край, бережно взяв мою руку в свои. Его прикосновение было таким мягким, теплым и приятным, но я убрала свою ладонь.

— Ты использовал меня? — прохрипела я.

— А ты меня нет? Лекарство, — усмехнулся он. — Но на самом деле все не так, как ты думаешь, Анчоус.

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась я. — Так называл меня мой друг детства. Леха… — мои глаза округлились.

— Лепеха, — закончил мужчина.

Моя голова закружилась. Детские воспоминания вдруг всплыли в памяти. Лето, старый дом прадеда, бесконечные игры с мальчишкой, который всегда был рядом. Тёплые, забытые сцены вновь оживали перед её глазами.

— Я увидел тебя на пресс — конференции Соколова и сразу узнал, словно не прошло всех этих лет, а потом наша встреча на благотворительной выставке стала просто подарком судьбы, — пока Леша все рассказывал, он снова взял мою ладонь и поглаживал ее. — Отец давно хотел, чтобы я пошел по его стопам, но как непослушный подросток, я продолжал рисовать. Помнишь ту картину? Уверен, что она показалась тебе знакомой, потому что это тот мост из деревни, — Леша глубоко вздохнул, переводя дыхание. — Когда я увидел твое состояние в тот день все внутри меня захотело одного — защитить тебя. Я сделал это, чтобы помочь тебе, Анна. Мне казалось, что если я окажусь в этой позиции, то смогу защитить тебя, дать тебе возможность уйти от Дмитрия… Не хотел, чтобы ты узнала об этом так, как узнала.

— Ты должен был мне рассказать все сразу, — прохныкала я. — Из — за тебя все пошло косо и криво.

— Меня? — удивился Леша. — Из — за меня⁈ — он вскочил и метнулся к окну. — Аня! Ты меня без ножа режешь! Неужели ты хочешь вернуться к этому уроду⁈

— Я тебе уже говорила, — выдохнула я. — Так надо.

— Ты что — то недоговариваешь, — прищурившись посмотрел он на меня.

— Он меня больше не тронет. Я нужна ему на дебатах…

* * *

Место, которое я называла домом встретило меня холодом, словно стены сами отвернулись от меня. Внутри было странно тихо, не тот тихий покой, который бывает в доме, когда всё на своём месте, а пустота, будто этот дом больше мне не принадлежит.

Шагнув через порог, я огляделась. Мои вещи исчезли, словно меня здесь никогда не было. Там, где раньше стояли мои книги, фотографии и памятные мелочи, теперь лежали какие-то безликие, новые предметы. Всё выглядело чужим, как будто кто-то перестроил мой мир без моего разрешения.

И вот она — Ольга, сидела за нашим столом, по-хозяйски раскладывая бумаги. Даже не обернулась, чтобы посмотреть на меня, хотя я видела, что она заметила мой приход. Её присутствие было подавляющим, уверенным, как будто это её дом, а не мой.

— О, ты вернулась? — её голос был безразличным, спокойным. Никакого удивления, словно так и должно быть.

Я почувствовала, как моё сердце провалилось куда-то вниз. Она ведёт себя так, будто всё здесь принадлежит ей. Мне не нужно было задавать вопросы, но всё-таки я произнесла:

— Что здесь происходит?

Ольга наконец подняла на меня глаза и лениво усмехнулась.

— Ты ведь знаешь, Анна. Всё изменилось. Дмитрий решил, что теперь это наш дом, — она подчеркнула слово «наш» с таким удовольствием, будто ставила меня на место, на роль посторонней.

— Дом… ваш? — повторила я с трудом, словно слова давались через силу.

— Да, наш, — пропела она. — А теперь здесь всего лишь… помощница. Димочка сказал, что ты должна выполнять любой мой каприз, — она демонстративно погладила себя по животу.

Гнев начал подниматься во мне, но мне казалось, что воздух вокруг стал тяжёлым. Меня словно обволокло чувство несправедливости, унижения. Как всё могло зайти так далеко?