Двадцать девятая глава

Странно просыпаться в чужом доме. Непривычно и неудобно. Неправильно. Милочка сопела на соседней кровати. Лёгкий ветерок шевелил прозрачную ткань занавесей на окнах. Остро пахло лесом и водой. И немножко моей сладкой девочкой. Если не отодвигать шторы, и смотреть сквозь них на небо и облака, то кажется, будто дом летит, подруливая в нежном утреннем потоке прозрачными крыльями. Ах, если бы так можно было улететь от всех навалившихся на меня проблем! Я перевела взгляд на дочь, прикусила губу, чтобы не всхлипнуть в голос, и тихо, беззвучно заплакала. Вся эта история сильно придавила меня. Мало того что я потеряла ребёнка, которого успела полюбить. Лишилась долгожданной и осмысленной беременности. Будто недостаточно мне оплакивать нерождённое дитя. Так теперь я ещё и чувствовала себя осквернённой. Грязной. Заляпанной и измаранной изнутри. Как будто самое светлое и чистое, что было во мне, мою суть и мою сущность, тайный мой чудесный дар, истоптали грязными сапогами, бросили на поругание. Мерзкими глумливыми руками запачкали меня своею гадостью. Своими нечистотами изгваздали всю так, что не отмыться вовек. Я была омерзительна сама себе. Будто теперь эта гнилостная хтонь навсегда со мной. И больше я не имею права даже соприкасаться с другими, чтобы не замарать их собой. Тем более к своему ребёнку. Тихонечко оделась и вышла из комнаты и из дома на свежий воздух. Я реально не хотела ни к чему прикасаться вокруг себя, чтобы не запачкать этот воздушный замок из стекла. Не замарать его собой. Безумие. Очередная моя блажь. Игры слишком живого воображения. Ближе к речке на выступе высокого берега, расположена была спортивная площадка. Очень мужская. Просторная. Современная. С какими-то непонятными мне приспособлениями. И на её краю скамейка лицом к реке. Вот на эту скамеечку я и взгромоздилась, подбирая под себя ноги. Сюда, к реке, я и принесла с собой эту хтонь в моей душе. Если смотреть долго на воду, то она унесёт твою печаль, когда-то в детстве услышала я, а сейчас вдруг вспомнила об этом и уставилась невидящим взглядом в серую и холодную воду, надеясь краем сознания: а вдруг? Ещё недавно мир вокруг меня был полон цвета и света. А нынче он сузился, схлопнулся. Меня не трогает больше небесная синь. Я не замечаю её. И голубая даль холмов не тревожит меня больше. Всё моё существо болит и кровоточит. И мир вокруг сошёлся на сером зеркале близкой воды. Вода закручивалась и бугрилась как живое существо, отливая свинцом и серебром, неслась мимо меня, не касаясь сознания. Тихий плеск убаюкивал и утешал. Всё. Всё в прошлом. В прошлом. Всё. – Ты обещала показать мне место, где безопасно купаться, – хмуро и хрипло просипел ещё сонным голосом Артёмка, выводя меня из созерцательного состояния, и плюхнулся рядом со мной, буркнув, – доброутр… – Утро, – откликнулась я. Помолчала немного, переключаясь на реальность. – Я обязательно покажу, но не сейчас. Не уверена, что осилю спуск и подъём по склону. А что ты так рано? – Поспорил с батей, и теперь месяц просыпаюсь с рассветом и иду на площадку, – угрюмо отозвался Тёмка, заразительно зевая. – Не буду тебе мешать, – встала на немного затёкшие ноги и скривилась, пережидая покалывание иголочек. Совсем я расклеилась. Старушка Изергиль. – Проводить? – отреагировал по-своему Тёмка на мою гримасу. – Не стоит. Спасибо, Артём. Я сама. Обошла дом и услышала запах кофе. Свежемолотого. И так мне захотелось этой горечи, аж рот слюной наполнился. Я так и двигалась навстречу запаху, пока не добралась до открытого окна. В помещении, скорее всего, на кухне находились двое. Знакомый мне сосед Просто Слава и второй. Такой среднестатистический, но с острым как лезвие взглядом, что сразу холодок прошёлся по спине. – Виктория, доброе утро! Проходите к нам, я сейчас доварю кофе, – заулыбался сосед, блеснув зубами из-под бороды. Я ощутимо вздрогнула и кивнула ошалело головой в знак согласия. Когда отошла от окна, услышала неизвестный мне ранее низкий голос: – Ты бы бороду свою страшную сбрил, что ли. Пугаешь же ею девчонку, Сусанин. Когда я вошла на кухню, кофе уже был готов, и на стеклянном столе стояла сахарница, пакет со сливками, три чашки и большое блюдо со свежей выпечкой. На одном из стульев лежал скомканный пакет из крафтовой бумаги с известным логотипом. – Игорь, – представился незнакомец, привставая на секундочку, и вновь мазнул по мне своим страшным взглядом. Бр-р-р… – Хорошо, что вы уже проснулись, Вика, – развернулся от плиты Слава с дымящейся туркой в руках. – Сливки? Сахар? Давайте по кофе и поедем в бюро экспертизы. Нас ждут с утра. – Спасибо. Это было бы очень удобно. – отозвалась я, усаживаясь так, чтобы за моей спиной была сплошная стена. Совершенно незащищенной чувствую себя в обществе этого Игоря. Снежком по спине продирают мне его взгляды. – Но я боюсь оставлять маму и детей… – Не волнуйся, Вик. Игорь – начальник моей службы безопасности. Его ребята не допустят лишнего комара к нам на участок, не только кого чужого, – перебил меня Просто Слава. Ага. Из огня да в полымя. От знакомого зла бегом к незнакомому припёрлась. Молодец, нечего сказать!