Тридцатая глава

Мы ехали с соседом в машине по дороге в город, когда он меня спросил: – Зачем вы оставили телефон в доме? – На нём или на моём автомобиле, или ещё где, стоит следилка. Муж отслеживает мои передвижения. Я боялась, что эту гадость мне вшили куда-нибудь в тело. Но судя по тому, что вечером Илья был уверен, что я в доме, то, скорее всего, эта дрянь в телефоне. – ответила я и отвернулась к окну. Ужасно устала за утро. С пульта охраны звонили на мамин телефон, и мы не могли выехать, пока я не утрясла этот вопрос. Да и предстоящая процедура не вызывала восторга. Илья только раз, и то явно ненамеренно меня толкнул. А я несусь протоколировать синяки. Это коробило. И я злилась. На себя и на свою щепетильность. Ехала и злилась. Хотелось наказать Китаева. Растоптать его. Но было противно использовать такие методы. Один раздрай на душе и моральные терзания. Сосед не отвлекал меня больше разговорами. Дорога вилась монотонной лентой. Тихо шуршала ненавязчивая музыка. Невидящим взглядом пялилась в окно, вспоминая утро. Моя мама свободно, словно она всю жизнь была в этом доме с Милой, совсем не испытывая неудобства вовсю непринуждённо беседовала с напугавшим меня Игорем. Так запросто и непосредственно, что невозможно было не любоваться. И Игорь при ней был не таким и страшным. Очень мило возражал маме по поводу её убеждённости влияния именно поражения в Крымской войне и непосредственного участия в боевых действиях на творчество Толстого. Мама улыбалась и шутила, тем не менее чётко выводя свою линию, а Игорь возражал. Больше для того, чтобы полюбоваться тем, как мама разворачивает эту тему. А началось всё с моего невинного замечания о схожести в ощущении нашего бегства и затворничества с эпизодом из жизни классика. При этом я чувствовала себя чужой и несчастной. Куклой в картонном домике. Не люблю быть слабой. Не успела с головой окунуться в свои переживания, как мы уже приехали, и Слава помог мне выйти из машины. Процедура в бюро прошла быстро и без нюансов. Десять минут, и я свободна. Никаких лишних вопросов. Очень всё тактично и предельно профессионально. Перед поездкой я созвонилась с адвокатом и договорилась с ней о встрече. Но всё равно очень обрадовалась, когда увидела монументальную фигуру Анны за столиком в обговорённом кафе неподалёку. Слава наотрез отказался бросить меня одну в городе, не доверяя такси. И я его могла понять. Честно сказать, после выхода из бюро чувствовала я себя очень слабой. Меня немного вело. Кружилась голова, и тело требовало покоя. Анна, увидев меня, встала и шагнула навстречу: – Я его до трусов раздену! На тебе лица нет! – воскликнула она, всплеснув руками. Сосед вошёл следом за мной и сел рядом. На соседний стул. У меня не было сил представлять их друг другу, но ребята справились с этой задачей самостоятельно. Причём Анна, как мне показалось, узнала моего Вячеслава и, было, вскинулась, но потом осела. Будто повинуясь чужому приказу. Не буду точно утверждать. Возможно, мне показалось. Впрочем, это всё неважно. Передам сразу все справки, чтобы они не жгли мне руки, т назад. Нужно отлежаться и набраться сил. – Вика, подпиши ещё вот эти бумаги, – передала мне папку с документами Анна. – Минуточку! Вы позволите? – спросил Просто Слава безапелляционно, забирая себе бумаги и утыкаясь в них с интересом. Я посмотрела на Анну и пожала плечами. А она подмигнула мне и улыбнулась. Как бы говоря: «Не волнуйся, всё в порядке». Честно сказать, я так устала, что мечтала оказаться скорее в кровати, а не разгадывать ребусы чужого поведения. Поэтому смиренно дождалась, пока Слава одобрил, и подписала документы. А на обратном пути я уснула на заботливо разложенном пассажирском сиденье и благополучно проспала до самого дома. Проснулась от прохлады свежего ветерка, который ворвался через открытую дверь. Слава украл меня пледом, и в тепле при монотонном движении меня укачало. Выбралась на нетвёрдые ноги и, прихватив с собой плед и купленный в городе новый телефон со свежим номером, побрела его осваивать на утреннюю скамейку над водой. Я не хотела сейчас никого видеть. Милочку я боялась заразить. Понимала умом всю глупость этого, но ничего пока не могла с собой поделать. Панически боялась к ней прикасаться. А мама… Плиту ответственности, что свалилась мне на плечи, с мамой не разделить. Нужно справляться самой. Мне просто нужно время, чтобы справиться с собой. Просто нужно время. Сидела и смотрела на сизую воду реки, зажав в руке коробку и завернувшись в плед. Просто тупо смотрела в воду без единой мысли в голове. Без мечтаний. Не замечая ничего кругом. Ни вечернего гомона птиц, ни золота сосновых великанов, подсвеченных мягким солнцем, ни запаха уходящего летнего дня. Мой мир потерял краски и ощущения. – Викусь, пойдём, поужинаешь? – мама тихо села рядом. – Чуть позже, мам. После всех. – ответила я. – Почему не хочешь за общим столом? – Мам, я не могу. Мне… я больна срамной болезнью, мам. Это стыдно. И хотя я понимаю, что глупо веду себя. Но… У меня сегодня нет сил на борьбу с собой. – Люся скучает. – Я тоже. Мы помолчали. Серая вода реки с тихим плеском текла дальше. – Мам, дай мне свой телефон. У тебя же есть номер свёкра? – с трудом отвела я взгляд от масляной и тягучей стихии под нами.