Сорок шестая глава

К моему удивлению, я уснула, как только коснулась щекой подушки. Никаких терзаний или сожалений. А проснулась, разбуженная неугомонным чириканьем птах под окном. Немного провалялась в постели, смакуя негу и нежность утра уходящего лета, разморённая отголосками сна. Но пробуждающаяся в теле радость и предвкушение дневных забот подкинули меня из кровати. Сила и бодрость шипела и бурлила во мне, заставляя напевать и пританцовывать, пока чистила зубы, пока готовила завтрак, и пока будила свою сладкую соничку–засоничку. Так получилось, что на улицу мы с Милочкой вылетели раньше, чем я предполагала, и предвкушение неторопливой прогулки весёлыми пузырьками зарождалось в моём сердце. Ещё шоркали дворники дорожки во дворах своими мётлами, совсем недавно проехали по улицам поливальные машины, и в воздухе остро пахло свежевымытым асфальтом. Моя принцесса, заразившись от меня настроением утра, в припрыжку скакала рядом, напевая мультяшные песенки, пока мы, не торопясь, пешком, раз уж выпала такая возможность, добирались до её садика. Мне нужно было переговорить с заведующей. Обговорить наш год, предупредить об ограничении общения дочери с бывшим мужем и согласовать всякие мелкие детали. Ранней осенью совершенного особенный, многогранный и жемчужный свет по утрам. Солнце становится нежным, ласково касаясь тёплыми лучами кожи. Прозрачный и прохладный воздух словно вымытого утром города немного колышется над крышами домов. И краски мира, казалось бы, давно изведанного, приобретают совершенно потрясающие оттенки. Лето ласково и немного печально прощается так с нами, обещая вернуться. Я люблю это время. Ещё не вспыхнула осень яркостью листьев, ещё нет буйства запаха и цвета уходящей на мажорной ноте жизни. Только нежная и трепетная увертюра, намёк на конечность цикла. Напоминание, что пора задуматься об итогах буйного лета. Часть дороги мы срезали краешком парка, не отказав себе в удовольствии попинать по дороге первые опавшие листья. А когда вынырнули из парка на финишную прямую к детскому садику, то у ворот я заметила приметную машину моего бывшего мужа. О! Ну вот зачем? Зачем нужно обязательно изгваздать собой всё, до чего сможешь дотянуться! Что за тяга такая? Преодолев острое желание развернуться и уйти подальше, я решительно зашагала вперёд. Милочка, уловив изменение в моём настроении, тоже больше не скакала, подпевая, а сосредоточенно сопела рядом. Хотя, возможно, это я слишком быстрый темп взяла в нашем с ней движении… – Привет, – вышел из автомобиля Илья ровно в тот момент, когда я поравнялась с капотом. Возвращение родителей положительно сказалось на внешности бывшего мужа. Он был опрятно одет в незнакомые мне новые вещи и выглядел свежо. Только глаза какие-то… Больные? Не отрывая от меня этого странного взгляда, Илья присел перед Милой на корточки и, раскинув руки, позвал её к себе. Я придержала дочь за руку. Да и Милочка не кинулась к блудному папаше. За прошедшее лето она отвыкла от него и немного смущалась. – Мне неприятно, что ты будешь целовать мою дочь, – предупредила я бывшего мужа. – Она и моя дочь! Я соскучился и хочу её обнять! Виктория, прекрати свой цирк! – в тоне и в голосе Ильи отчётливо слышался тот, прежний Илья Борисович, с которым я прожила столько лет. Но, что удивительно, сейчас, пройдя сквозь предательство, потерю ребёнка, унижение и боль этого лета, я смотрела на него абсолютно другими глазами. Без флёра влюблённости и обожания, без моего восхищения передо мной сейчас стоял и злился обычный мужлан. Ничего особенного. Просто самовлюблённый индюк. – Папа, а ты привёз мне из своей командировки подарки? – прервала затянувшуюся между нами паузу Милочка. – Нет, солнышко. Не в этот раз, – сказала я и, показывая на проходящую мимо нас мамочку с мальчишкой, произнесла, – посмотри, это не из твоей группы, мальчик? – Вовка! – обрадовалась моя принцесса, а бедный пацан втянул голову в плечи. Терпи, малыш, любовь – это вам не вздохи под луной, усмехнулась я мысленно, ловя на себе возмущённый взгляд Вовкиной мамы. Милочка чинно поздоровались с ней, подлетев ближе, и, схватив не сопротивляющегося Вовку за руку, потянула его паровозиком в группу, рассказывая по дороге все свои впечатления разом. Мамочке осталось только помахать вслед своему сыну, и с облегчением вздохнуть. Она хотела, видно, со мной поговорить, но стоявший рядом со мной важный и представительный Илья, кажется, отпугнул её. – Виктория, – повернулся ко мне бывший, и я поняла, что скоро возненавижу своё имя. Столько пафоса на пустом месте. Потрясающе. – Мне мама вчера весь вечер жаловалась на тебя! Что ты творишь? Неужели нельзя просто выполнить просьбу пожилой больной женщины? – Я скину тебе наш разговор, сам послушаешь и поймёшь, можно или нельзя. К тому же, если она так больна, то зачем я буду нагружать её ребёнком? Да и незаконно это. Нет, Илья. К счастью, теперь я могу определённо и внятно вам отказывать, – пропела, улыбаясь. Полюбовалась, как меняется лицо бывшего мужа. Как наливаются краской щёки и светлеют от злости глаза и продолжила: – Кстати, сообщи мне, когда ты однозначно будешь в доме и в квартире. Я наняла людей, они приедут, соберут наши с Милочкой вещи и доставят коробки ко мне. От тебя требуется только запустить их в помещение. Надеюсь, моё бельё ты не оставишь себе на память? Сорок седьмая глава – Ты всю жизнь теперь будешь помнить всякую хрень? – с грустью проговорил Илья, резко поворачиваясь в мою сторону всем корпусом, как-то даже агрессивно и, понизив голос, продолжил: – Всё хорошее, что было между нами, забыто? Вот так просто, за одно лето ты выкинула меня из своего сердца? Разлюбила? Мама дорогая! Сколько пафоса! – Моя любовь оказалась не важна для тебя. Ты не хранил её. Тебе было мало. Разве семья была приоритетна для тебя? И что ты хочешь, Китаев? Судьба справедлива. Ты получил ровно то, что просил от жизни. Свободу и возможность иметь всех без разбора и без счета. Кайфуй! – спокойно и с улыбкой ответила я бывшему в его духе и развернулась, чтобы уйти. – Я скучаю, Виктория! – услышала вслед. Простые слова резанули, и я резко повернулась к Илье. Тяжёлая муть и ярость поднималась из глубины души! Он не имеет права на такие слова! – Наслаждайся, Китаев, плодами своих трудов, – зашипела, сорвавшись и растеряв такое нужное мне спокойствие. Выдохнула. Досчитала до десяти и обратно, и уже нормальным тоном спросила: – А, собственно, зачем приезжал-то? – Ты заблокировала все мои номера. Я не мог дозвониться и приехал. Зацени, к твоему дому я не стал ломиться. Хотел договориться с тобой по-хорошему, – лениво протянул Китаев. Доволен, зараза, что смог задеть меня за живое. Улыбается. – Понятно. – Я так и не услышала ответ на свой вопрос. Когда ты будешь дома? – помолчав, спросила, разглядывая бывшего. Ветер шевелил его лёгкие шелковистые пряди. Но теперь вместо умиления они вызывали во мне неприятное и скребущее чувство. Почти омерзение. Такое, что возникает, когда обнаруживаешь волосы в еде. Фу! – В эту субботу. Я буду дома в эту субботу. Приезжай сама и привози дочь. Мы с мамой будем ждать тебя. И это последнее мирное предложение, Виктория, – усмехнулся криво Илья. И этот с угрозами! Нет, ну это уже смешно! – По суду свидания с Людмилой у тебя расписаны на вторую и четвёртую субботу месяца. В общественном месте. Китаев! Не передёргивай, – отчеканила я. Помолчала немного и всё-таки не сдержалась. – Да что же вы так вцепились в мою дочь? Тебе-то что за дело, Китаев? Ты же никогда не выказывал таких горячих отцовских чувств рядом с Милочкой, так отчего сейчас вы вцепились в неё, как в последнюю надежду? Неужели ты, отец и защитник, не понимаешь, что ради капризов престарелой мадам я не буду ломать психику ребёнку? Нелюди, честное слово! – возмутилась и проговорила, чётко глядя в глаза бывшего. – Я не боюсь вас. У меня есть постановление суда! Закон на моей стороне! Китаев на это мне обворожительно улыбнулся и, сев в автомобиль, свинтил со стоянки. Неужели этот мужчина мне раньше нравился? Я мечтала о нём? От него я хотела детей? Где было мои глаза? А мозги? Он же пуст, как калебас. Как тыква после того, как её содержимое вынули, а оболочку высушили. Вот и звенит теперь от малейшего движения. Погремушка. Удивительно неприятный тип. Фыркнула и направилась к заведующей. Нужно её предупредить и отдать копии постановления на всякий случай. А когда, после разговора я топала обратно к дому, то размышляла, переваривая сегодняшнее утро. Ураган, разрушивший нашу семью, разбил и моё очарование мужем. Содрал с него все оболочки и обнажил суть. Неприятную. Или это я, не разбираясь в людях, сама украсила мужа теми качествами, что мне импонируют? Сама обманула себя? Стала ли я после всего пережитого трезво смотреть на людей, или по-прежнему вырезаю своим воображением для них привычные мне одёжки? Что я знаю о явно не простом Просто Славе? Разве у обычного человека может быть своя служба охраны? Кто он? И каков он? С другой стороны, зачем мне знать подробности о дачном соседе? Ещё месяц-полтора, и Слава забудет, кто мы такие. И не вспомнит обо мне. Подумаешь, дочь жены его начальника охраны! Я фыркнула и тормознула, оглядываясь. Ну надо же, как я увлеклась! Вновь, на автомате, прибежала к своим клёнам! – Анна, здравствуйте! Когда вам удобнее встретиться? – плюхнувшись на скамейку, раз уж так вышло, уточнила у адвоката и вытянула ноги. Записав адрес и время, я откинулась на спинку скамьи и вгляделась в высокое небо сквозь калейдоскоп резных листьев. Какой смысл, не видя всей картины, пытаться строить выводы? Делай, что должно, и будь что будет! Всё одно сейчас не в состоянии увидеть за мелкими деталями сути. Солнышко проглядывало сквозь листву, играя зайчиками, и лёгкий осенний ветерок выдул из меня хмарь неприятной встречи. В последний раз прищурилась на игривый луч и решительно направилась к машине, чтобы успеть на встречу с адвокатом! – Вика, отлично выглядите! Вам дачная жизнь явно на пользу, – похвалила меня Анна. Какая она всё-таки классная! В джинсовом свободном сарафане, надетом на футболку огромного размера. Цвета фуксии! С короткой стрижкой на очень интересно окрашенных волосах и в стильных очках. – Мы практически договорились о разделе имущества, но внезапно вчера Китаев почему-то пошёл на попятную! Что случилось, Вика? – спросила адвокат, когда официантка принесла кофе. – Понятия не имею! Я вчера поговорила со свекровью. Но это было вечером. Послушайте разговор, – я протянула свой телефон Анне. А сама откинулась на спинку стула и сделала тот самый, первый, глоток кофе, прикрывая от удовольствия глаза. А когда открыла, то залюбовалась солнечным лучиком, запутавшийся в алых кончиках каштановых волос Анны. Словно живой огонь. – Анна, скажите, вы ведь узнали мужчину, что подвозил меня в прошлый раз на нашу встречу? – протянула, вспоминая её реакцию на Славу, и добавила. – Кто он?