Пятьдесят вторая глава

Слава встал, отодвигая скрипнувший по полу стул, и принёс из кармана куртки, что осталась в прихожей, свой паспорт. Положил его передо мной. Молча, лишь по–прежнему чуть улыбаясь глазами. Я пролистнула документ. Фамилия, имя… Штамп о разводе… Больше полугода назад. Место рождения – Вюнсдорф. Как интересно! Кажется, там располагался штаб главнокомандующего Группой советских войск в Германии. Фамилия мне показалась смутно знакомой, но не более того. Интересная фотография. С казённого паспортного листа мне чуть улыбался будто младший брат нынешнего Вячеслава. И без бороды он был совсем другой. Нынешняя ухоженная и аккуратная бородка, конечно, не шла ни в какое сравнение с тем кошмаром из нашей первой встречи, но всё же… Она абсолютно меняла лицо. Славка с фотографии был рядом с оригиналом, сидящим за моим столом, как щенок напротив матёрого волкодава. Земля и небо. Несопоставимы. И выражение глаз. Такое… Острая нежность вдруг поднялась во мне. Что–то такое всколыхнул славный парень с паспортной фотографии. Щемящее. Жалость? Моргнула и, закрывая документ, проехалась им по столу в сторону Вячеслава, чуть пожимая плечами и уставясь вопросительным взглядом. Я, вообще-то, спрашивала его совсем о другом! Но откровенность оценила. Документы, они всегда надёжнее слов. Слава поймал мою ладонь на столе и накрыл своею, начиная свой рассказ: – Прежде всего я хочу, чтобы ты знала важное: я не мыслю дальнейшей жизни без тебя. Без вас. Вы отогрели и вернули меня к жизни. Твоё тихое и нежное присутствие рядом, милая Милочка, наблюдение за тем, как сухарь и сапог Игорёк растёкся ковром у ног твоей мамы. Как он меняется на глазах. Как расцвела и ожила Любовь Андреевна. Мой сын, как это ни странно, за свою короткую жизнь практически на улице, приобрёл чудесное качество. Он чувствует людей. Их искренность и честность. И он умнее меня в этом плане. Потому как сразу вцепился в тебя намертво. Наши с тобой молчаливые прогулки по вечерам, спокойные ужины, тихие дни. Без выяснения отношений и без африканских страстей раскрыли мне истинный смысл семьи. Понимание любви. Я очень надеюсь, что ты не прогонишь меня. Голос Вячеслава обволакивал, проникал в меня какими-то немыслимыми вибрациями, зарождая забытое ощущение. Я рвано вдохнула, неожиданно для себя чувствуя, как затрепетало сердечко, отзываясь на невысказанные чувства Славы. Но дальше, когда он окончательно раскрылся мне, я испугалась. Если без чужой помощи я не смогла бы справиться с Ильёй и его семейством, то что меня ждёт рядом с практически олигархом? Смогу ли я не потерять себя? Я так и не поняла толком, чем конкретно он занимается. Сейчас, после внепланового отпуска, Вячеслав намерен заняться инспекцией своих активов. Поедет с проверкой заводов-пароходов. Но не прямо сейчас, но скоро. До Нового года. А пока он в Москве, то предлагает ничего не менять. Пусть всё идёт как идёт. Вероятно, Слава почувствовал, что напугал меня правдой о себе. Его речь стала более сухой. Отрывистой. Он проговорил ещё несколько слов и замолчал. А ведь он тоже боится! Подняла взгляд, всматриваясь в прищуренные глаза напротив. Смогу ли я увидеть в них настоящего Славку? Или опять придумаю себе образ? Отражение реальности, которое и полюблю. Молчание затягивалось, и воздух между нами испарялся с каждым вздохом. Напряжение же, наоборот, возрастало. И вот уже, кажется, взорвётся, разлетится эта реальность, осколками раня открытые сердца. – Вик, скажи что-нибудь! – взмолился Слава. А я лишь всхлипнула, не выдержав напряжения, вскочила со стула и, закрыв лицо ладонями, прошептала: – Я тоже боюсь! Боюсь и не доверяю больше. Давай не будем торопиться? Слава подхватил меня, прижав к груди и уложив голову к себе на плечо, гладил своей горячей и огромной ладонью по волосам. – Не бойся! Больше можешь не бояться! Никого и никогда. Как мне научится доверять? Тебя мне тоже можно не бояться? Сегодня? А через пять лет? Но под горячей и уверенной ладонью между моих лопаток так приятно и правильно находиться. Так хорошо. Тело расслабляется само собой. И мысли становятся не такими колючими. – Я постараюсь, – проговорила куда-то в его шею и с выдохом обняла Славу, устраиваясь на его плече так, будто оно создано только для меня. Пока мы разговаривали, сумерки окутали неспящий город. Свет дворовых оранжевых фонарей слабо освещал кухню и наши две переплетённые тихо покачивающейся фигуры. – Ты испугалась этого старого пня сегодня? – тихо на ухо спросил Слава. – Да. Было неприятно. Спасибо, что позаботился о нас и о нашей безопасности, – закивала головой и, спросила, поднимая вверх лицо, чтобы видеть в полутьме его глаза. – Скажи, что хотели от меня Китаевы? – Что бы они ни хотели, теперь, до окончания своих дней эта семейка будет трястись и бояться даже думать в твою сторону, – зло усмехнулся Слава, поясняя, – твой свёкор – человек формата девяностых и понимает грубую силу. Больше ты о них не услышишь, если сама не захочешь. Я продолжала вопросительно смотреть, и Слава, склонившись ко мне ниже, прошептал мне в самые губы: – Забудь о них. И поцеловал!