Двадцать шестая глава

Дома было тихо и сонно. Моё любимое состояние, близкое к счастью, когда все родные дома, и все спят. Никто не попал ни в какие неприятности и ничего не замышляет. Ничего не происходит, и всё тихо.

Я сделала себе горячего бодрящего зелёного чая и пошла с чашкой на балкон, не расставаясь с пледом, любоваться рассветом, раз случилась такая возможность.

И хотя мой балкон выходил на северо-запад, где не видно всей феерии восходящего солнца, но и на том небольшом кусочке неба, что был мне доступен, изменения были очевидны.

Воздух одуряюще пах недавней грозой. Весь мир затих, вздохнув в ожидании чуда или просто привычного рассвета? Даже птицы немного примолкли.

Одно мгновение.

Вот-вот случится новый свежий день, и он принесёт, обязательно принесёт радость. Нужно только не пропустить её за обыденностью. Усмотреть и удержать в душе её кусочек.

Я так часто замыливала за бытом и суетой это предчувствие счастья.

Помню такое же острое чувство только, пожалуй, в юности.

А ведь Вселенная не изменилась. Это я разучилась видеть чудо в привычных мелочах. Разучилась получать удовольствие от жизни, от простой возможности дышать свежим послегрозовым воздухом. Перестала радоваться.

Настроение было… игривым. Я с улыбкой вспоминала растерянность Макса при прощании. И его вспыхнувшую радость, когда он приобнял меня. И изменившиеся, потемневшие его глаза близко-близко. Всё это было таким…

Перекликалось с предчувствием рассвета и будущего счастья.

Я прихватила с собой телефон, который магическим образом обнаружился на тумбочке в коридоре и сейчас, вздохнув, разблокировала экран.

Ох!

Куча сообщений от любопытной Милы, от мамы, от юриста Сергея Александровича неотвеченный звонок.

С Милочкой я поговорю и приструню немного. Её поведение меня насторожило. Мама-Мила в боевом режиме. Волнуется обо мне. Понимаю. Но я уже большая девочка. Скоро повзрослею настолько, что стану разведёнкой с двумя прицепами.

Интересно, как объяснил мой богатырский сон в машине Максим моему Юрочке? Представляю, как это выглядело со стороны сына! Привёз незнакомый мужик мать в бессознательном состоянии. Можно было много надумать всякого.

Во мне после игривого утра было столько энергии и сил. Всё кипело и пучилось внутри идеями.

Поэтому я, плотно закрыв все двери, развела на кухне целое производство. Наварила борща. Накрутила котлет и пирог с мясом доходил в духовке. А я жарила сырники и подпевала незатейливому мотивчику, что раздавался из окна от соседей-жаворонков. У них отец семейства ездил на работу к восьми утра почти через весь город и вставал ни свет ни заря на радость всем соседям. Под гимн на радио.

– Ма-а-ам, привет! – Юра выполз на запах пирога, с которым не справлялся самый сильный режим на вытяжке.

– Привет! – я развернулась от сырников и развела руки в стороны, чуть наклоняясь. Как мы делали с ним в детстве. Чтобы потереться носами.

– Ма-а-а-ам! – засмеялся Юрка, выполняя забывшийся обряд и тыря с тарелки готовый горячий сырник.

– Я вечером…

– Мне всё объяснил Максим Леонидович, мам. Всё понятно. Ты перенервничала. Бывает. Помнишь, я после всероссийских соревнований уснул в раздевалке после душа? Я понимаю, – перебил меня сын.

– Хочу поведать тебе подробности! В обед позвонил адвокат по разводу и сказал, что у нашего папы есть купленная во время нашего брака квартира. Прикинь! Меня эта новость так выбесила, что я была готова драться. Поэтому я позвонила Максиму Леонидовичу, и мы с ним поехали на взрослые аттракционы. Я первый раз в жизни, впервые покорила этого монстра! Я так орала, что, похоже, сорвала немного связки! А после такого выброса энергии ещё и не сразу поехала домой. И вот… – рассказывая, я достала пирог из духовки и, погладив его мокрыми руками, укрыла чистым льняным полотенцем минут на пять.

– Ты была на взрослых, особо опасных аттракционах? – изумился Юра.

– Да, и думаю, что мы можем как-нибудь повторить это вместе! Только не знаю, как Женечка оценит наше начинание. Скажу по своему опыту: весь негатив, что у меня скопился за последнее время, я выкинула вместе с адреналином и страхом. Ты меня поймёшь, я знаю. А вот Женечка у нас устроен немного по-другому. – предположила я.

– Мам, а Максим Леонидович, он кто для тебя? – задал Юра мне тот самый вопрос, что звенел и крутился в воздухе.

– Он мой друг. Мы познакомились, когда я устраивалась на вторую работу, чтобы была возможность платить спокойно ипотечный кредит. Максим – брат моего нового директора. Он физик-ядерщик. Недавно приехал из Индии. Какое-то непроизносимое и не запоминаемое местечко. И он приглашает нас к себе на дачу у воды на эти выходные, – ответила я.

– Ты выйдешь за него замуж? – спросил сын.

– Я знакома с ним всего ничего, во-первых, и во-вторых, у нас семья. Я и ты с Женей. А такие важные и семейные вопросы нужно решать вместе. Ну и, в-третьих, меня никто замуж не звал, – усмехнулась я.

– Это пока, – со знанием дела произнёс мой взрослый шестнадцатилетний сын.

– Ты бы видела, как заботливо он укрывал тебя пледом и как аккуратно укладывал, чтобы не разбудить. И телефон вон отдал. А то квакали сообщения, – продолжил он.

– Ма-а-а-ам, а у нас что, праздник? – выполз на кухню мой заспанный младший сын.

– Нет, котик, – сказала я и обняла его, взъерошив упрямые, вихрастые, отросшие кудряшки.

Женечка родился совершенным блондином. С кудрями на макушке. Волосы потемнели до русого, но стоило им только немного отрасти, начинали закручиваться в кудри. Очень красиво. И очень моему сыну это не нравилось.

– Ребята, нас приглашают на выходные в дом на берегу озера. Решайте, едем или нет. Я бы хотела завтра уже дать ответ, чтобы человек знал заранее, к чему готовиться, – сказала я мальчишкам, уже убирая посуду после чая с пирогом.

Нужно Миле с утра позвонить, подумала я. Ну и стоило вспомнить о телефоне, как он тут же ожил. Хотя время уже начало восьмого. Вполне себе.

Блин! И почему я не внесла этот номер в чёрный список!