Тридцать вторая глава

Звонил юрист Сергей Александрович с вопросом, буду ли я присутствовать на суде во вторник.

Суд по разводу и определению места жизни мальчишек объединили. Алексей не против, что сыновья останутся со мной. И на алименты согласен. И на развод согласен.

Надо же, какая покладистость…

Сложности возникли по разделу имущества. Это выделили в отдельное производство. Лёшка, мелочная зараза, настаивает на определение его доли в ремонте загородного дома. Ага. И в ремонте нашей квартиры. И в оборудовании её.

Давай ещё поделим чайные ложечки и стиралку с телевизором.

Будем делить микроволновку и посудомоечную машину…

Какая гадость.

Представила Ларису Васильевну, что скрупулёзно подсчитывает, сколько именно рублей от своего дохода потратил её замечательный сыночек на меня и моих детей.

Мерзко.

Вот странно, я столько лет жила рядом с этими людьми и знала их отношение ко мне и моим детям, но, отчего-то меня это не коробило.

Казалось не то что нормальным, но… Такое чудачество у старушки-свекрови. Которое не касается реального отношения ко мне и детям для Алексея. А поди ж ты. Всё – наоборот. Очень даже касается, только стоило зацепить за живое.

А живое для Лёшки не семья, не я и его сыновья. Для него важное и болезненное – это деньги. И барахло.

Вот и вся порядочность. Вот она какая для него, оказывается. В порядке обеспечения его деньгами.

Мещанство в его абсолютном проявлении.

Я подумала хорошенько и решила не ходить на суд.

И без меня Сергей Александрович разрулит. А я нервы свои поберегу.

А на склоки с имуществом попросила придавить Алексея посильнее. Подать на продажу, или в залог банку отдать его автомобиль, на который я брала кредит. И посчитать, признать доли материнского капитала в ипотеке. И высчитать – сколько потрачено денег из семейного бюджета на покупку квартиры на мамино имя. Да и содержание мамы тоже посчитать. В общем, порезвиться на полную катушку.

Я, конечно, пойду на сделку. Но потом. Вначале помотаем нервы бывшему.

От души.

Пока мы с Сергеем Александровичем строили планы, Юрочка тоже прикорнул на пассажирском сидении и сопел в унисон с младшим сыном.

Такое умиротворение в нашем маленьком мире, в летящей домой машине.

Много свежего воздуха для нас, жителей мегаполиса, всегда действует однозначно. Словно снотворное.

Я подъехала к своему дому уже в темноте, и выползла из машины, с удовольствием разминая ноги и спину.

Рядом припарковался Макс.

– Устала? – спросил он, обнимая меня.

– Немного. Мальчишки уснули в дороге и так сладко сопели, что тоже тянуло покемарить немного, – ответила я.

– Я видел, ты активно разговаривала по телефону. Боролась со сном? – улыбнулся мне Макс.

– Нет. Юрист звонил. Представляешь, во вторник у меня развод. – сказала я, зевая, и продолжила, – Макс, а расскажи мне, когда ты разводился, ты делил с бывшей женой имущество?

– Конечно. Я переписал на дочь свою долю в нашей с женой квартире. А как иначе? – спросил он.

– И где ты жил? В Дубне? – мне было интересно, как он повёл себя при разводе в своё время.

– Нет, в Москве. В бабушкиной квартире. Маминой мамы. Нас два брата. Мне мамины родители оставили квартиру, а брату – папины. Поделились. А в Дубне – там родители жили. И мама до сих пор живёт. Мама, кстати, порывалась с вами знакомится, но я попросил пока не торопиться. И так это, считай, была наша первая встреча с твоими замечательными сыновьями. Ещё и маму мою приплетать сверху был бы перебор, – усмехнулся Макс.

– Мой муж хочет делить со мной всё нажитое вплоть до последнего дверного коврика, – задумчиво протянула я.

– Он, наверное, просто не хочет тебя отпускать? – Макс прижал меня к себе чуть крепче.

– Он, наверное, очень любит деньги, – ответила я задумчиво.

– А скажи, разве тебе не обидно было всё отдать бывшей жене? – тема раздела имущества меня не отпускала.

– Я ведь могу ещё заработать. А она с ребёнком, с моим ребёнком на руках не сможет. Мне было очень сложно, когда Лена решила уехать к французскому мужу, и они решили удочерить мою девочку. Вот это было обидно. И тяжело. Так что не так уж я и хорош, – усмехнулся Макс мне в волосы.

– Кстати! Приглашаю тебя во вторник в ресторан. Должны же мы отметить праздник! – проговорил Максим совсем другим тоном и, наклонившись, прошептал в шею – жду не дождусь, когда можно будет тебя целовать, не оглядываясь на наличие, пусть только юридическое, какого-то там «мужа»!

– Ма-а-а-ам! А Мусичку нельзя взять к нам в гости на время? – проснулся Женечка, потирая глаза.

– Милый, ей не будет комфортно. У неё ведь есть свой дом. Тем более, что скоро вы уезжаете в лагерь. – ответила я.

– Я и забыл совсем про лагерь, – сонно проговорил сын.

Так странно возвращаться в квартиру после максимова дома. Такое чувство, что квартира стала меньше. Или меня стало больше. Словно я расправила свои, ссохшиеся от времени, крылья за спиной, и они теперь не помещались в старые рамки.

Пока мы перенесли все вещи в квартиру, пока помылись, а некоторые, особо голодающие, ещё и поужинали в третий, наверное, раз, была уже почти полночь.

Я уже привычно помурлыкала с Максом перед сном по телефону и, завернувшись в одеяло, словно в кокон, уснула сном без сновидений.

А утро неожиданно началось со скандала.