Тридцать четвертая глава

Ночью после загородных приключений все спали так крепко, что не услышали, как у нас сорвало кран холодной воды.

Никто его не трогал на моей памяти. Я и не знала толком, где он.

Зато утром соседи снизу разбудили нас знатно. От всей души, чуть ли не кувалдой стуча во входную дверь.

Пока я добралась до коридора, Юра уже открыл двери и к нам в квартиру влетел озверевший сосед с нижнего этажа.

С криками. С размахиваниями руками на моих детей.

Козел.

Женечка побледнел и насупился, а Юра, по–видимому, готовился защищаться. Охренеть.

– Стоп! – заорала я, подлетая и становясь перед разъярённым чужим мужиком практически вплотную.

– У меня ремонт! Вы испортили мне весь ремонт! У меня плитка отваливается. Итальянская! – орал мужик.

– Ты сантехников вызвал из управляющей компании? – спросила я, подходя к дураку соседу совсем близко и вставая между ним и Юрой.

– Да что мне сантехники! У меня с потолка течёт и вся проводка мокрая! – продолжал орать он.

– Ты перекрыл кран на стояке? – наступала я на мужика.

– Какой кран! Это твой кран течёт! – кричал он.

– Так что ты тут руками машешь вместо того, чтобы что-нибудь сделать? Что орёшь? – зашипела я на соседа.

– Юра! Срочно звони в управляйку, и пусть они шлют слесаря перекрыть стояк, – попросила я сына.

– Кто будет платить за мой испорченный ремонт? – продолжал вопить сосед.

– Что орёшь? Сдурел? На детей кидаешься? – наступала я на мужика, выдавливая его на лестничную площадку к подтянувшимся к скандалу зевакам.

– Люди! Посмотрите, что делается! – подключилась соседка справа по стояку с хлещущей водой.

– Платить будет виноватый. По акту. Сегодня составим документ, обследуем и назначим цену, – сказала я соседу в глаза и продолжила, – вы хозяин квартиры?

– Жена моя, сожительница, хозяйка, – насупился мужик и отступил за порог.

– Вот с ней и будем разговаривать. Чем орать, вызвал бы мастеров сам, а не кидался на людей!

Уже почти закрыла двери, как услышала соседкино: «Выгонять мужика не надо было. И ничего бы не ломалось!»

В общем, утро задалось и взбодрило.

Пришлось задержаться с работой. И внепланово всё мыть, уничтожая следы потопа.

Хорошо, что это была не горячая вода!

Теперь в квартире сыро. Неуютно. После работы Макс привёз тепловую пушку, чтобы сушить ванную и коридор. Стало не только сыро, но и жарко. После открыли все окна. И всё равно было очень некомфортно.

Я решила на следующий день поехать на пару ночей с мальчишками в дом, чем спать в сырости.

Опять сборы и дорога. Вновь добираться до работы больше двух часов.

Да и дачу тоже нужно подготовить к жилью. Протопить и просушить. Хорошо, что Макс помог.

Мой дом не такой большой и благоустроенный, как его. Но зато он намного ближе, практически в городе. Несмотря на то что живём мы там всего месяц-полтора в году, дом ещё крепкий за счёт отличного фундамента.

В общем, свои плюсы и минусы во всём, как всегда.

И так получилось, что в бытовых проблемах мой развод прошёл для меня незаметно.

Сергей Александрович позвонил и доложил, что суд состоялся и есть решение. И что отныне я свободная женщина.

Макс, как и обещал, рассыпался в приглашениях, настаивая, что такое событие непременно следует отметить. Предлагая различные варианты. От пафосного «Турандота» до клубного «Краша».

Я выбрала симпатичный и бюджетный ресторанчик на крыше. На Бауманской. Несколько прозрачных беседок рождали иллюзию уединения. Прекрасный вид с высотного дома создавал романтический ореол происходящего. А довольно демократичная атмосфера была предпочтительней пафоса или шумной толпы.

Хотелось несмотря на браваду, немного уединения. И мне было чуть-чуть печально. Как ни крути, а виноваты в распаде семьи, так или иначе, двое. Более или менее.

Я понимала, что Лёшка всё сделал своими руками. Вернее, своим брехливым языком. Но червячок сомнений не покидал меня.

Если бы я заметила его охлаждение раньше, если бы я по-другому себя вела…

Если бы не потакала его постоянной лжи…

И что бы изменилось? Ровным счётом ничего. Может, только раньше бы развелась.

Несмотря на грустные мысли, сам вечер с Максом был очень душевным.

Он много рассказывал о себе. О своём разводе. О чувстве вины перед дочерью. О преодолении этого. О том, какая теперь у него взрослая девочка.

Мы медленно брели пешком по центру города и разговаривали. Я, собираясь в ресторан, сегодня отдала предпочтение небольшому тёмно-синему платью, чуть приталенному со скромным вырезом. Очень нескромного шёлка. Тяжёлого, настоящего.

Я чувствовала в нём себя принцессой. Туфельки. Причёска.

Отражаясь в витринах, я нравилась сама себе.

И ловила взгляды Максима.

Горячие. Мужские.

И целоваться на улице, оказывается, совсем не стыдно, а очень даже хорошо.

Собирая тёплый июньский ветер с губ, облизывая вечерний апельсиновый свет с сияющих глаз.

Мы дошли по набережной Яузы до высотки на Котельнической. И в небольшом скверике в устье реки у основания яузского бульвара Максим, обнимая меня со спины, укрывая от небольшого ветерка над водой, прошептал: «Люблю».

Я повернулась в его руках и, положив ладонь на его горячие губы, глядя в глаза, проговорила:

– Подожди. Не торопись. Ещё суток не прошло, как я перестала быть женой.

И, не выдержав огня его глаз, поцеловала, потянувшись к нему, прижавшись всем телом.

Мне было хорошо. Легко и спокойно. Я чувствовала себя девчонкой на свидании с мальчишкой.

Волшебное чувство возвращения в юность.