Сорок вторая глава

Рассказала за обедом эпическую встречу Макса в одном полотенце и Лёшика на коленях с цветами в моём коридоре. Милка смеялась так, что не могла есть. Зная болезненное самолюбие моего бывшего и его «тонкую душевную организацию», сестра сказала, что удовлетворена нынешним положением Алексея. Поделом ему!

У Милочки дети разлетелись на лето кто куда. Старший – студент – ушёл с друзьями в поход на байдарках куда-то по Нижней Волге и слал восхитительные фотографии, дочка – в языковой лагерь, а младший – в спортивный. И мы так затрепались с сестрой, что не следили за временем. Вот уже вернулся с работы её муж, а я ещё не уехала, хотя и не хотела с ним встречаться.

– Что? Разбитная разведёнка теперь? – угрюмо спросил Николай Степанович.

Милочкин муж считал, что я плохо влияю на его жену. Так поняла, он и был теми «людьми, которые не то подумают». Час от часу…

– Свободная и самодостаточная женщина, – усмехнулась я.

– И что теперь, свободная, можно не стесняться детей и жить открыто с любовником? – набычился он.

Ох…

– В монастырь предлагаешь? Навек отказаться от мужчин и посвятить себя детям? Или срочно выйти замуж, чтобы государство мне разрешило быть с мужчиной? – усмехнулась я.

– До чего ж ты поперечная и неправильная женщина! Вот что ты со мной бодаешься? Смысл какой? Всё бы тебе сражаться, – покачал головой Милкин муж.

– Ну, извини. Нет привычки двурушничать, – отозвалась я.

– В смысле? – он грузно уселся во главе стола, пока Милочка металась между плитой и столом, подавая еду и закуски.

– Говорить одно, а думать другое. – отозвалась я, глядя, как он сосредоточенно расправляет салфетку и укладывает её на колени.

– Ты как женщина должна не спорить с мужчиной, а направлять его. Твоя сила как женщины в слабости. А ты всё воюешь… – проворчал этот домостроевец.

Бывший комсомолец-активист и нынешний самодур, Милочкин муж с удовольствием принялся за ужин, а мы с ней только выразительно переглядывались.

Как Милка с ним живёт? Какие мы всё-таки все разные!

Я, извинившись, вышла по знакомому маршруту к беседке, чтобы не наговорить лишнего. Слова Николая Степановича задели меня. Стало обидно, и я боялась поругаться с Милкиным мужем.

Летний вечер вступал в свои права и птицы провожали уставшее за день солнце. Я закрыла глаза и постаралась успокоиться. Позвонила Максу, как обещала, с просьбой забрать меня.

– Я уже начал волноваться, что ты не звонишь, – улыбку Максима было слышно на расстоянии.

– Потерял? – игриво спросила я, безбожно кокетничая.

– Ни за что! Нашёл! – выдохнул Макс.

И я, как наяву, увидела его поднимающуюся левую бровь.

– Жду тебя! – закончила я разговор, видя приближающуюся и понимающе улыбающуюся сестру.

– Не останешься? – спросила она.

– Нет, конечно! Нам с твоим Николаем Степановичем лучше пореже видеться, – ответила я ей, всё ещё улыбаясь после разговора с Максимом.

– Ты просто на него слишком остро реагируешь, – махнула Милка на меня рукой.

Она посмотрела внимательно, разглядывая, будто давно не видела и заметила:

– Ты хорошо выглядишь! Следы рыданий сошли, и ты будто светишься вся изнутри. О! Подожди! Ты только что говорила со своим Максимом? Точно! – сестра засмеялась, присаживаясь рядом.

– Мил, я не знаю, что будет дальше. Будем ли мы вместе? Но на сегодня я точно знаю, что без поддержки Макса я не то, чтобы не справилась. Справилась бы. Но мне было бы намного тяжелее, – проговорила я задумчиво.

Жизнь летит быстро и невозможно заглянуть в будущее. Кто знает, что ждет нас за поворотом вокруг солнца?

Отчего бы не быть счастливой прямо сейчас?

Макс задерживался.