Сорок третья глава

Максим приехал через два часа. Уставший. Когда позвонил от пропускного пункта, по голосу было слышно, как вымотала его дорога. Вечерние воскресные пробки непредсказуемы. Вроде все должны возвращаться в город, но не сегодня и не на Новорижском шоссе.

Но вышел он из машины улыбающийся и красивый, аж захватывает дух. В льняных брюках и обычной тенниске, но благодаря подтянутой фигуре, загару и ослепительной улыбке смотрелся Макс сногсшибательно, да ещё и с букетом в руках для Милочки.

Он был немедленно ею захвачен в плен для «незаметного» выяснения только моей старшей сестре нужных подробностей. Вот уж… мамочка-наседка… Ну и далее, конечно же, усажен за вечерний чай с плюшками в беседке.

Макс шутил, ослепительно улыбался, рассыпал комплименты хозяйке дома, мимолётно касался меня при любой возможности и был очень харизматичным.

Под хлопоты Милочки вышел хозяин дома. И с ним у Макса тоже немедленно завязалось вполне непринуждённое общение.

Я отвлеклась от их разговора. Только смотрела немного со стороны на всё. Как Макс своей улыбкой заражает Милку. Как её суровый муж оттаивает понемногу. Они с Максом, оказывается, имеют общих знакомых. И Николай помаленьку начинает очеловечиваться. Перестаёт быть бронзовым памятником.

Невольно вспоминала и сравнивала общение моего бывшего мужа с семьёй сестры.

Сравнивала совсем не в пользу Алексея.

Милкин Николай Степанович не мог спокойно провести в обществе Лёшки и пяти минут. Становился сразу мрачным и старался быстрее закончить общение. Зачастую просто перебивая Алексее на полуслове.

Как это бесило Лёшку! Как же! Не желают слушать его фантазии на тему!

Кстати, похоже, моё негативное восприятие Милкиного мужа тоже родилось как отсвет Лешкиной нелюбви к нему. Хм… Похоже на то. Я невольно вставала на позицию мужа, независимо от реального положения вещей.

Пока я расслабленно любовалась Максом в его общении, он договорился с Николаем о совместном отдыхе на следующие выходные. Шустрый!

Когда мы уже загружались в автомобиль, собираясь наконец-то домой, Милочкин муж вышел нас проводить.

– Прекращай воевать, хватит уже! – сказал он мне на прощание.

– Она валькирия. Это её суть, – улыбнулся Макс.

Николай хмыкнул и потрясая руку Макса на прощание, что-то негромко сказал ему, хитро улыбаясь.

Батюшки!

Милочкин муж, памятник домострою, вечно угрюмый Николай Степанович, оказывается, тоже живой человек!

Новорижское теперь стояло в сторону города, и мы с Максом, не доезжая съезда на шоссе, остановились в лесу, чуть свернув с дороги.

Если всё равно проехать невозможно, то отчего бы не устроить себе закатное свидание с лесом?

Макс нашёл небольшую полянку, и, заглушив двигатель, мы просто открыли двери машины, слушая вечерних птиц.

Было тепло и комфортно внутри салона авто. И при этом запахи и звуки леса оглушительно ворвались в наш мир, заслоняя собой следы цивилизации.

Солнце практически село за горизонт и лишь малиновым отсветом неба подсвечивало верхушки деревьев на поляне. Чернильные сумерки собирались таинственно между стволами, преображая обычный подмосковный лес в сказочный мир. Мир Билибина и Врубеля.

Казалось, что шевельнётся сейчас вон та тяжёлая, фиолетовая в сумеречном закатном свете еловая ветка. И выйдет из леса волшебный страшный Серый Волк или сама царевна-лебедь взмахнёт кружевным рукавом.

– Чего ты боишься? – спросила я Максима, повернув к нему голову.

– Я боюсь, что ты меня бросишь из-за моей работы и длительных командировок, – ответил он и взял меня за руку, теребя пальцы.

– Даже не мечтаю, что ты поедешь со мной. Всё-таки срывать мальчишек со школы – не лучший вариант. Но в глубине души надеюсь. И боюсь. Я боюсь потерять тебя, – тихо продолжил он. А чего боишься ты?

– Предательства и измены. Я боюсь довериться. Понимаю, что ты другой человек. Умом. Но страх боли, как память, не даёт мне забыть, – тихо ответила я.