Глава 2

— Завтра уезжаю на встречу выпускников. Вернусь через два дня.

Эм… Неожиданно.

— Теперь это так называется?

— Можешь назвать по-другому. Суть не меняется.

— И как зовут этих выпускников? Твоих друзей? — в глазах ищу намек на ложь.

— Ты не знаешь. С института. Прилетели из Баку в Питер, позвали встретиться. А что не так? Разрешение у тебя надо спросить?

В груди все клокочет, будто пар из кастрюли рвется в горло.

— Это все, что ты хочешь мне рассказать?

— Да, — пожимает плечами.

Смотрю на него и не верю, что это сейчас мой муж. Так врет мне открыто в глаза. Предлог такой дешевый.

— Возьми нас с собой.

Выдыхает.

— Даш, — протягивает руку и касается моей ладони. — Ну ты чего? Я туда прилечу, встречусь — и назад. Мне не будет там времени гулять и развлекать вас.

Нас не будет, а ее — будет?!

— Чего ты себя накрутила. Там обычная встреча.

Сердце раскаленно гремит.

Вспоминаю незнакомый женский профиль в чате, фото Яра на ее странице. Давлю в себе страх, но слова сами вылетают:

— О таких встречах обычно заранее договариваются, а не за день.

— Вырубай воспетку, а? Я что, разрешение должен теперь спрашивать, чтобы с друзьями встретиться? Может, мне и выпить еще нельзя?

Поднимается и наливает себе стакан воды.

— Уезжаю завтра. Вернусь через два дня. Не надо меня контролировать и давать указания.

В кухонной давящей тишине он ставит стакан на стол с шумом и оставляет меня одну.

Он едет к ней. Или с ней.

Я прям так явно это представляю. Гуляют там. Отдыхают.

Он встречается только с близкими друзьями, а тут — с кем-то, кого не видел черт знает сколько лет, и не вспоминал.

А тут сорвался и поехал?

Открываю мессенджер и ищу в переписке контакт этой Анны Резник.

Больно. Сердце выворачивает наизнанку.

Но молчать и делать вид, что ничего не случилось, я не смогу.

Зачем?

Что это за семья тогда будет?

Молчать и делать вид, что ничего не происходит?

Как он мог вообще? И сейчас делает вид, что ничего не случилось.

Я молча не собираюсь и тем более делать вид, что ничего нет.

Иду в комнату.

Яр на диване рядом с дочкой. Она головой лежит у него на коленях, смотрит телевизор.

Так похожа на него. Такая же темненькая, и глаза как у него. А еще, когда злится, то хмурится как Яр. Его маленькая копия. От меня почти ничего и не взяла.

Он отрывает взгляд от телефона и тут же блокирует его.

— Успокоилась?

— Мы можем поговорить?

— Я устал, Даш. Иди к нам лучше, посмотрим телевизор.

Хлопает по дивану.

Когда он только стал таким обманщиком?

А может, всегда был? Просто я не замечала раньше? Жила в иллюзии, что у нас классная, дружная семья? В сказке жила.

Я смотрю на него молча.

Пытаюсь взглядом достучаться.

— Не порти настроение.

— Мы можем поговорить?

— Ты хочешь поругаться?

— Я просто хочу знать правду, ты мне изменяешь?

Спрашиваю в лоб.

Глаза в глаза.

В его — на долю секунды испуг. Как будто попался.

Но годы жизни и профессии научили его молниеносно скрывать эмоции.

— А сто такое измяняй? — дочка тут реагирует на мой повышенный голос и поднимается.

— Ничего, малыш. Смотри.

Яр аккуратно перекладывает Катюшкину голову на диван. Поднимается и идет ко мне.

— Ты с ума сошла — при ребенке такое говорить? — недовольно выговаривает мне, берет за локоть, уводя из гостиной в спальню.

— Я просила выйти.

Захлопывает дверь спальни.

Держит меня за локоть, будто боится, что я вырвусь.

— Что за бред? — в голосе жесткая металличность. — С чего ты вообще это взяла.

— Я все знаю.

Сжимаю телефон, чтобы в случае чего показать ему доказательства.

Молчит.

— Если ты все знаешь, то зачем у меня спрашиваешь?

— Я не верю, что ты мог…

— Я не мог.

— Вот зачем ты тогда врешь?

Сжимает зубы. Тянет через них воздух.

Шумно выдыхает.

— Если ты не веришь ни единому моему слову, то о какой семье мы вообще говорим, Даш?

— А спать с другой женщиной, это про семью по твоему? — взрываюсь в ответ. — Что ты врешь мне, еще и меня виноватой делаешь? Скажи уже правду!

— Ну ты же знаешь все! Если по твоему это измена, то да.

— Прости, а по твоему это как называется? Есть другое какое-то слово?