Глава 21

Даша

Я стою напротив него, но ощущение, что между нами километры темного, вязкого болота. Голова кружится, словно я нахожусь на краю обрыва, а он только что ударил меня под дых.

Тело каменеет, руки холодеют до дрожи, но я держусь прямо, словно кукла, подвешенная за невидимые ниточки гордости и уязвленного достоинства.

— Ты… перепутал нас? — тихо переспрашиваю, а голос тихо скрипит, как застарелая ржавая дверь. Я сама не верю, что произношу это вслух.

Ярослав избегает взгляда, нервно ходит по комнате, цепляясь взглядом за мебель, стены, потолок — будто ищет выход из этой ситуации, а его не существует.

— Даш, я сам не понимаю, как это произошло. Я был сонный, она пахла, как ты…

Он не смотрит на меня. Бросает слова куда-то в сторону, мимо, в пустоту. Эти слова режут, словно осколки стекла, нещадно царапают кожу, оставляя на мне невидимые, но глубокие шрамы.

— Пахла, как я? — криво усмехаюсь, но в голосе нет ни капли веселья. — Это самое глупое, что ты мог придумать. Ты что, по запаху теперь женщин выбираешь?

— Даша, я тебе говорю правду, — резко разворачивается, делая шаг ко мне. Его глаза умоляют поверить, но я вижу там что-то еще. Вину. Может, стыд. Или что-то другое, чего я не хочу понимать.

— Как ты мог? — слова вырываются сквозь сжатые зубы, сдерживаемые со всей силой, чтобы не разрыдаться. — Ты правда думаешь, что я поверю, будто ты не понял, кто она? Что ты даже не заподозрил ничего?

— Я был не в себе, — говорит он, сжимая кулаки.

— Ммм… физиология?

— Как будто… В голове что-то…

— Ты хотел ее?

— Нет.

Смотрю на него. Врет же.

— Ну то есть. Я хотел тебя. Темно было. Ты шептала. Запах твой. Я скучал.

— И что ты не смог нас отличить? Серьезно?

— Я тебе говорю, что все как во сне. Я реальность не ощущал.

— Но ты оставил ее ночевать в нашей квартире. На что-то надеялся?

— Зачем вообще ты ее прислала ко мне! — резко бросает он, не выдержав обвинений. — Зачем ты вообще отправила ее сюда? Чтобы проверить меня?

— Проверить? Ты дурак?!

Я застываю, словно меня прибили к полу гвоздями, не веря своим ушам. Сердце останавливается на секунду, потом с силой бьет по ребрам, заставляя тело содрогнуться от боли и обиды. Каждое его слово — будто удар под дых, снова и снова.

— А зачем тогда?

— Что? — шепотом произношу, боясь услышать еще раз. — Я виновата? Я отправила ее за детскими вещами, чтобы тебя лишний раз не дергать, а не в твою постель!

— Ты ее отправила, — он делает шаг вперед, его голос становится холоднее, увереннее. — Ты знала, что она ко мне подкатывала, и все равно прислала ее ночью! Твоя вина в том, что она явилась, тоже есть.

— Ты слышишь себя? Ты не можешь контролировать себя, да? Физиология, инстинкты? Что за бред, Ярослав? Просто признай, что ты хотел ее! Хотел, пусть подсознательно, и воспользовался ситуацией!

Он хватается за голову, проводит ладонями по волосам, будто пытается вырвать из памяти эту ночь.

— Я не оправдываюсь, Даша! Но я не хотел этого, слышишь? Я никогда не хотел ее!

— Не хотел, но сделал! — кричу я, чувствуя, как голос ломается. — Не хотел?! Ты мог ее выставить за дверь и отправить домой. Зачем надо было оставлять ее, а?

Ярослав дергается, словно его только что ударили плетью.

— У нее началась истерика, она как больная просила взять вещи, которые тебе, бл* обязательно надо было, чтобы она привезла. Ты не могла подождать, чтобы я это сделал.

— Успокоил?

— Успокоил.

— Даже спрашивать не хочу, как ты ее успокаивал.

— Она пошла в детскую и там уснула. Пытался разбудить, она спит и все. Мне что, надо было ее выкинуть сонную?

— Надо было разбудить. Я представляю, что было бы, если бы я вот так оставила в нашей квартире своего друга.

— Даш, она спала. Я поработал, лег отдыхать. Потом меня то в жар, то в холод кидало. Какая-то хрень, я не знаю, что это было. Просто как наваждение.

— Я тебе скажу, что это… Физиология. Красивая девушка в доме, а ты такой весь одинокий, грустный, жена уехала…

— Не говори ерунду.

— Потому что все твои аргументы какие-то… не смог разбудить, захотелось… все какие-то нелепые оправдания.

Подходит ближе, почти вплотную, я чувствую жар его тела и запах его духов. Запах, который теперь вызывает отвращение и горечь.

— Ты как будто довольна.

— Я?

— Да. Ты сама довела ситуацию до абсурда, — говорит он тихо, но его голос звенит металлической ноткой. — Ты всегда ревновала, всегда сомневалась, и вот — получила, что хотела. Довольна теперь?

Я резко отступаю назад, задевая плечом полку с книгами. Книги с глухим стуком падают на пол, словно рушатся мои последние иллюзии о нем, о нас.

— Да, я еще и виновата!

— Я виноват, но это не было специально, не было преднамеренной измены.

Его оправдания звучат нелепо и фальшиво, а попытки обвинить меня еще сильнее бьют по моей гордости и достоинству. Как он мог сказать такое? Неужели он и правда считает, что виновата я?

Я не могу поверить в то, что услышала только что. Внутри бушует шторм, и нет силы, способной успокоить его. Каждый вдох приносит боль, каждый выдох — пустоту.

Сажусь на кровать и закрываю лицо руками. В голове пульсирует одна и та же мысль: как после этого жить дальше? Как смотреть в его глаза? Как объяснить дочери, почему папа больше не будет ночевать дома? Как Марина могла? Мы же с ней столько лет дружим. Она же всегда рядом. И что, ждала повод, чтобы отбить его?

Сердце ноет, будто в него вбиты тысячи маленьких острых игл. Пытаюсь дышать глубже, успокоить хаос внутри себя, но бесполезно.

И Ярослав переступил черту, которую я не знаю, как простить.

И мне надо поговорить с Мариной, чтобы послушать ее.

А кто тогда эта Анна?